и в панике посмотрела на Арриана, ожидая от него немедленной реакции. Если он что-то и почувствовал, если заметил, то даст понять, насколько я сейчас опасна для окружающих и самой себя. Но Арриан был похож на статую, на застывшее изваяние, явно сдерживающее все свои мысли и эмоции внутри. Мрачный, серьёзный, неподвижный. Он смотрел в никуда, просто вперёд. И мне стало не по себе. О чем он мог сейчас думать?
— И какое решение ты примешь? — спросил Шанар, в процессе удаляясь от меня в угол квартиры, именуемый кухней, чтобы помыть руки в раковине. Он не видел нас с Аррианом, потому что встал спиной, иначе он бы не решился спрашивать такое…
— Она уже приняла решение, — голос Арриана прозвучал глухо, мрачно и немного недовольно.
— Я участвую! — выпалила я практически следом, сжимая кулаки.
Я была так зла, что мне хотелось уничтожить мерзкого ублюдка, укравшего мою силу. Посягнувшего на святое! На единственное, что у меня было! Я едва раскрыла свои силы, а он… Да он с той же лёгкостью мог избить ребёнка ногами!
И только спустя пару долгих секунд после упивания резко нахлынувшей злостью, придавшей мне сил, я посмотрела на Хранителя. Ко мне пришло осознание его слов, его ответа Шанару, и оно меня сильно удивило.
— Ты не должна следовать его угрозам. — чересчур резко заявил Арриан.
В окно ударил сильный порыв ветра. Я даже вздрогнула. Он явно не был готов принять мой ответ и очень хотел переубедить меня. Наше противостояние могло раскалить и без того напряжённую атмосферу. Арриан отмер, повернул голову и посмотрел на меня. Я испугалась того, что могло произойти дальше. Последует запрет? Но его строгий взгляд как бы спрашивал: ты уверена?
— Что?! — спросила я куда резче, чем думала.
Арриан прищурился, а затем медленно наклонился и упёрся руками в подлокотники, заглядывая мне в глаза. Его лицо было так близко, что я забыла, как дышать.
— Ты готова согласиться, потому что Рейнсейр нашёл возможность тобой манипулировать?
Отчасти он был прав. Я поморщилась и подвинулась ещё ближе, сокращая расстояние между нашими лицами до минимального.
— Нет! — зло выдохнула я ему в губы и оттолкнула от себя. — Ты хотел, чтобы я подыграла ему? Я это сделаю!
Ник нашел способ мной манипулировать, но свое согласие я дала вовсе не поэтому.
Я вскочила с кресла, взъяренная стала расхаживать по комнате. Я не чувствовала ничего кроме жгучей ярости. Мне было жарко — кровь будто вскипятили, ладони покалывало, разум прояснялся. Всё как никогда было четко, ясно и лежало на ладони. Весь мир лежал на моей ладони. Я его слышу, я его вижу, я его чувствую! Я всего на секунду замерла, открывая эти изменения в себе, а потом вернулась в реальность — здесь мы спорили из-за Николаса.
После недолгой заминки и внимательного взгляда, провожающего каждый мой шаг, Арриан обратился к Шанару:
— Ты не оставишь нас? — его спокойная просьба звучала как безусловный приказ.
Он хотел поговорить со мной наедине.
— Без проблем. Мне уже давно пора домой, — абсолютно легко выдохнул целитель, будто совершенно не ощущал растущего напряжения в помещении или оно не могло его затронуть и на него повлиять.
Его выгоняли, а нам ещё столько нужно обсудить! Почему? Меня словно не слушали! Ведь разве не этот ответ от меня ждали?
— Я сделаю это, ясно?! — продолжала кричать я. — Соглашусь на его условия и пойду с Ником на этот треклятый аукцион! Мы достанем это творение Хранителя, чем бы оно ни было.
Убью двух зайцев. Или трёх! Поквитаюсь с Ником, помогу Хранителю и заодно получу информацию о том, где кулон моей мамы!
В условиях Кайрила не было ни слова о том, что артефакт должен оказаться в руках Николаса и его заказчика. Он сказал помочь его сыну. Николас требует, чтобы я его сопроводила и сыграла роль послушной спутницы-артефактора. Я сделаю это! Никаких проблем!
— У тебя сейчас волосы загорятся от злости, — отметил Шанар и покрутил вокруг своей головы указательным пальцем.
Наивная душа сейчас откровенно не понимала, почему стоит попридержать шутки до другого раза.
— Закройся! — велела я, подарив целителю испепеляющий, многообещающий взгляд. Только шуток о моем состоянии не хватало!
Я набрала в грудь воздуха и зло выдохнула. Мир перед глазами расплылся. Свет в квартире недвусмысленно моргнул.
— Дара, — предупреждающий тон Арриана вывел из транса.
Он протянул мне свою руку, тем самым предлагая свою помощь: успокоить мои эмоции, утихомирить поднявшуюся бурю. Так, как он делал это в критические моменты. Но Арриан не панацея, я должна научиться делать это сама: унять покалывание в ладонях, успокоить бешено текущий поток в теле. Я чувствовала, что могу многое! Стоит только захотеть, стоит только дать волю магии…
Если это только малая часть моих сил — что будет, когда я получу всё? Я сойду с ума? Я смогу держать этот необузданный поток под контролем?
— Я знаю! Знаю. — Я выставила перед ним ладонь. — Я с этим справлюсь. Я сама.
(Theory — history of violence)
Первый шаг — осознание.
Дальше всё зависит от приложенных усилий. Но мои попытки действовать, как два раза до этого, — провалились. Я не могла нащупать нужную ниточку, не могла взять волю в железный кулак. Контроль утекал сквозь пальцы. Он был не нужен, он только мешал, он — помеха. Зачем я это делаю? Ради чего? И мои усилия восстановить баланс и найти равновесие воспринялись мною же как предательство. Маленькая девочка внутри меня снова хотела рыдать от несправедливости, ведь нас обидели и изваляли в грязи. Взрослая часть меня, желающая защитить внутреннего ребёнка, хотела действовать, а не рассуждать. Рациональная не справлялась с воцарившимся внутри хаосом.
Я попала в какой-то замкнутый круг. Как бы я ни пыталась взять под контроль магию и угомонить её, становилось только хуже.
Я рухнула в кресло, устало потёрла лицо и Начала глубоко дышать.
Я почувствовала себя беспомощной и уязвимой. Я перестала контролировать себя, теперь магия контролировала меня! Сердце панически билось в груди, стало нечем дышать. Кровь зашумела в ушах, на краткий миг я по-настоящему потеряла связь с реальностью.
Что делать? Я не могу справиться со своими эмоциями! Я не могу совладать с собой! Я в ловушке собственных обид, чувств, жгучей магии!
Я качнулась от резко накатившей слабости и похвалила себя за то, что села в кресло, иначе… С болезненным стоном, подобно ребёнку, что прячется под кроватью от страха, я сжалась в комок и закрыла лицо руками.
Я могу только терпеть
