— Прости, маленькая, но это единственный способ заставить тебя выслушать нас, — произнес хамелеон.
За спиной уже вовсю плескалась чистейшая драконья магия, Летрак коротко отдавал распоряжения, а меня, еще сильнее заломив руки, куда-то повели. Вскоре стало ясно, куда, когда меня, особо не церемонясь, швырнули прямо в арку открытого портала, отпустив наконец-то порядком уставшие от такого обращения конечности.
Вылетев на полном ходу в незнакомое на первый взгляд помещение, я, в который раз за сегодняшний вечер, кубарем прокатилась по каменному полу, хорошо приложившись локтями. Раздраженно шипя и потирая ушибленные места, встала, с неудовольствием оглядывая просторное помещение в котором, кроме меня, еще кто-то был. И этим кем-то оказался Сеш'ъяр, сидящий на круглом окне комнаты, которую я теперь узнала.
Комната, в которой я всегда жила, когда останавливалась в гостях у Золотых драконов. И в последний раз я была здесь не одна… как и сейчас. Машинально взглянув на огромное каменное ложе, я с немым удивлением заметила среди подушек изнеможденное, исхудавшее тело, едва прикрытое простыней.
Почему-то у меня мгновенно задрожали колени, и на негнувшихся ногах я с трудом, подошла к каменному монолиту, внутренне молясь, чтобы это все оказалось сном. Но нет, Летрак мне не соврал — с Ри действительно что-то случилось.
Все его тело, прикрытое ниже пояса лишь тонкой простыней, было покрыто длинными рваными ранами, края которых сильно опухли и покраснели, а сами раны загноились. Множественные, но гораздо меньшие порезы были и на лице, и даже на голове — особо глубокий, со спекшийся кровью виднелся на правом виске. Кожа была желтого оттенка, волосы свалялись и спутались, глаза были закрыты, веки дрожали, а дыхание было весьма затрудненным.
Словно не в силах в это поверить, я протянула руку и прикоснулась к его щеке, и вздрогнула, почувствав холодную, как у покойника, кожу. Похоже, что эльф находился на волоске между жизнью и смертью.
— Он такой уже два месяца, — сзади неслышно подошел дракон-некромант и, подправив магический кокон, окружавший кровать, еще тише произнес, — И я ничего не могу с этим поделать, Ни. И никто не может.
— Как это случилось? — с трудом проглотив комок, застрявший в горле, спросила я, не в силах оторвать взгляд от дрожащих серебрянных ресниц дроу. Как бы я не пыталась себе твердить обратное, и как бы ни хотела переубедить себя, но все было тщетно.
Я не смогла остаться равнодушной к судьбе этого дроу. Просто не смогла.
— Когда он узнал, что с тобой случилось, он сразу же бросился к тебе, — начал рассказ Сеш'ъяр, — Но по неосторожности попал прямо в разгар поединка между нашими драконами.
— Сезон борьбы за переход в другой ранг, — устало прикрыла я глаза, поняв, о чем идет речь.
Это была моя вина. То, что Ри находился в таком состоянии, было целиком и полностью на моей совести… я забыла его предупредить, что находится поблизости с дерущимися драконами очень и очень опасно.
Во время яйцекладки, когда ни единой драконицы не найти в замке, наступает время, когда любой из драконов, которого не устраивает его полжение в клане, может занять место вышестоящего, победив того в поединке. Таковы традиции, такова жизнь драконов. Нам это не понять и все, что остается редким гостям Острова, так это держаться как можно дальше от сражающихся ящеров. Они, как и все существа, имеющие вторую звериную ипостась, слепы в своей ярости.
Чем больше я осознавала, что натворила, тем сильнее бились во мне противоречия. Я не могла спокойно смотреть на то, как мой ученик умирает, но и не могла себе позволить помочь ему. Я дала слово, что никогда больше не вернусь к старой жизни, к окружающим меня людям.
Ведь Ри тоже знал, что меня водят за нос, я больше, чем уверена… как и все, он лишь пользовался мной…
В голове один за другим мелькали воспоминания о нашем знакомстве, о дороге в Динтанар, о наших тренировках. О Натинало, Эллидаре, Эвритамэле, Карате… Нет, невозможно, он не мог, он не мог меня придать!!!
Но, если не мог он, то не мог и Маркус, ведь он — мой брат, половинка моей души! Я знаю, я вижу его чувства, слышу каждую его мысль, ощущаю каждую эмоцию! И в его словах никогда не было ни грама лжи и обмана, а чувства были чисты и открыты для меня.
Но тогда как? И почему? Почему он позволил так со мной обращаться?!
— Ни, здесь все целители бессильны, — хмуро произнес дракон, положив мне руку на плечо и чуть сжав его, — Как бы мы не обрабатывали раны, какими бы отварами его не поили, ни припарки, ни травы, ни мази, ни магия — ничего не помогает. Он не идет на поправку из-за своего морального состояния.
— Да что в его-то моральном состоянии может быть не так?! — отчаянно усмехнулась я, схватившись за голову. Все, от чего я бежала все эти месяцы, вернулось опять и сновой силой.
Разум твердил, что все они предатели, но чувства просто кричали, что ничего пордобного мой ученик и мой брат сделать не могли. А если не могли они, то не сумели бы и другие… и особенно Шайтанар.
Ради меня он влез во все это, убил своего отца и Карнелию, разворошил змеиный клубок в Эллидаре, едва не лишился жизни в Скайре… но обманул, заставив побегать по свету, ища то, что всегда находилось под боком. Но он любил, он действительно любил меня, такие чувства невозможно подделать!
Но почему же тогда он ни разу после этого не пришел?
Причина, для этого должна быть причина, этот демон никогда ничего не делает просто так!
И все же я не понимаю!
Я не могу этого ни понять, ни принять, и мне очень больно…
— Ему нужна ты, Ни, — вздохнул дракон, обняв меня за плечи, — Без тебя он не сможет выкарабкаться.
Без меня… а смогу ли я без него?
Нет. Не смогу. Этот ушастик для меня все. Так же как и Марк, и Таш, и Шайтанар, и все они. Но они меня предали…
Голова просто разрывалась от невыносимой боли, в душе царил полнейший хаос и смятение, просто выворачивая меня на изнанку. Я не могла понять, что я чувствую и чего я больше хочу: понять, принять и простить, или же дальше жить в ненависти, упиваясь болью и проклиная своих близких за их предательство. Но в то же время я не могла так просто перечеркнуть все произошедшее — ярость в глубине моей души все еще не угасла, заставляя плескаться более чем нестабильную магию. Хотелось кричать от злости, круша все вокруг, сжигая и уничтожая…
Но в тоже время хотелось забиться в угол и тихо выть от боли.
Грудь нестирпимо обжигал медальон, виски сдавливало все сильнее и дышать стало очень трудно. Внутри меня уже поднималась истерика, а вокруг ощутимо сгущалась магия.
Не выдержав этого, я рухнула на колени, чувствуя, как по щекам потекли злые слезы. Похоже, что ненависть во мне все же была равна всем остальным чувствам, которые я когда-то испытывала к окружающим меня нелюдям. Я была многим лучше, чем теперь, но ведь сейчас я стала не только злее и циничнее, но еще и сильнее…
