— Никита, подскажи, а чего круль польский такой нервный?
— Не могу знать ваше величество.
— Подозреваю, употребляет племянник дорогой вещества, наверняка связался с плохой компанией, безотцовщина.
— Какие вещества?
— Нехорошие, Никитос, нехорошие. Вот что, маякни в Варшаву, пускай военный атташе полковник Кулемзин придумает повод в Петербург в командировку приехать. И немедля ко мне в Царское Село.
— Будет исполнено, ваше величество! А вещества, это порошки нюхательные?
— В том числе и они.
— Эх, лучше б Константин Александрович водку пил. Как его покойный папаша.
— Хм, а пожалуй ты и прав, Никита Васильич, лучше б племянничек водку пил…
Глава 20
Цесаревич Александр Константинович едва ли не с рождения почитался за спокойного, уравновешенного, не по годам рассудительного подростка, засим юношу, молодого человека и вот «дорос» наследник до соправителя Российской империей.
Понятно, все основные решения принимал суровый и мудрый родитель, свалив на старшего сына ворох мелких, но важных дел, однако приходилось Александру, особенно во время кругосветного путешествия императора, самолично вершить судьбы людей и даже войны и мира. Казнить или помиловать государственных преступников, вступиться ли за Данию в её вечном споре с Германией — отец телеграммами отвечал: «Сашка, тебе на месте виднее, делай как сочтёшь нужным»…
Но Уложение по сборам и тарифам для сибирских губерний, далее прочих от границ империи лежащих, цесаревич разработал самолично, чем сдержанно гордился, стараясь не показать, как приятны похвалы сибиряков, расточаемые в адрес великого князя.
Да, сибиряки, верные друзья и соратники, не зря говорят о «сибирской партии» Александра Константиновича. Было время, — обучение наследника в университете Томска сопровождалось «наидостовернейшими» слухами о скором получении Александром титула «Царь Сибирский» и выделении территорий за Уралом в отдельное государство, вассальное империи. Даже шли «уточняющие» споры среди «знатоков» — заокеанские губернии войдут в новое царство или получат особый статус.
Февраль 1887 года выдался хлопотным, Александр по 10–12 часов в сутки «работал с документами» (как метко заметил однажды император) и даже на семью времени не оставалось, а супруга Мария Семёновна беременна четвёртым. Да, устроенное отцом бракосочетание наследника не с германской принцессой, а с русской дворянкой (пусть Машенька Чацкая и из столбовых дворян, но какой кошмар, какой скандал!) имело далеко идущие последствия. Александр улыбнулся, вспомнив заголовки британских, французских и немецких газет, доставляемых в Томск фельдъегерями. Европейские политики рассматривая брак наследника с русской девушкой, всерьёз рассуждали о «смене вектора» об отходе России от союза с германским миром и даже о расколе и непримиримых противоречиях в семействе Романовых. В народе же ходили байки о выпоротой императрице Александре Иосифовне, которая де была против свадьбы, но царь-батюшка Константин Николаич вызверился на жену-немку и собственноручно отходил вздорную бабу плетью, которую носит за голенищем сапога. Оттого поротая Александра Иосифовна в Томск на свадьбу и не поехала — в карете то тряска, как тыщи вёрст прокатить, на животе лёжа? Сам император похохотав, дал негласное указание за такие «сказки» не преследовать, а линию «русскости» династии всячески продвигать и поощрять.
Разумеется Машенька за свёкра горой стоит, как и всё их семейство, — у отца карьера задалась, полковник Семён Петрович Чацкий быстро стал генерал-майором, сейчас в отставке пребывает. Легка на помине…
— Саша, ты долго ещё?
— Мари, буквально полчаса. Впрочем, чёрт с ними, с бумагами, завтра разберу. Вели принести чаю.
— Я сейчас, сама принесу, всё готово. Тебе с вареньем?
— Да, малиновое, таёжное.
Александр улыбнулся, вспомнив томский период жизни, когда верноподданные потчевали великого князя дарами земли сибирской, приохотив к невероятно вкусному и ароматному малиновому варенью, из ягод именно что не садовых, а в тайге собранных. И после отъезда в Москву, а теперь и в Санкт-Петербург не забывают — посылки идут непрерывным потоком, а два представительства, два «Сибирских дома» выстроенных в Москве и Петербурге непрерывно проводят выставки и аукционы, зазывая столичных жителей в суровый и прекрасный край.
Удивительное дело, император сибиряков привечает как бы не больше «американцев», хотя сам постоянно в Сибири не жил, во время путешествий ходом проскакивал многотыщевёрстные расстояния, спеша то к Тихому океану, то обратно в Санкт-Петербург.
Но земляками самодержец только сибиряков называет, выражение «земляки-сибиряки» из уст Константина Николаевича постоянно «вылетает», на что очень обижаются амурцы, владивостокцы и особенно калифорнийцы…
Супруга с подносом появилась буквально через минуту, готовилась, хочется Машеньке поговорить по душам с мужем, как ранее, но чёртова нехватка времени! Было бы в сутках часов хотя бы тридцать!
— Саша, тебе покрепче, как любишь?
— Давай покрепче и сама садись, расскажи как дети.
— Всё хорошо, только Костик бунтует, не желает возвращаться в Москву. Саша, ты должен немедля принять меры, поговорить с сыном, иначе раньше времени станешь дедом!
— Да уже пора, — рассмеялся цесаревич, — стой, тогда отец становится прадедом? Вот порадуется старик!
— Как же, старик, да папенька выглядит посвежее чем ты и залысин нет вовсе, седины совсем чуть-чуть. Ты же, Саша, совсем вымотался в этом Петербурге, нехороший город: мрачный, слякотный…
Александр приобнял жену, нежно поцеловал в макушку. По правде говоря ему и самому Питер не нравился, то ли дело Томск, где он в годы молодые принимал живейшее участие в составлении генерального плана города, обсуждал каким должен стать железнодорожный вокзал, речной порт, решал где разместить кирпичный завод, чтоб не несло дым и чад на жилые кварталы. А строительство шоссе до Енисейска? Грандиознейшая стройка свершённая в кратчайший срок и с небывалым качеством, на века!
То, что Петербург надолго, если не навсегда, стало понятно после приказа императора о передислокации Томского пехотного полка в столицу и причисление сибиряков к гвардии. В беседе со старшим сыном Константин не скрывал, что намеревается передать в ближайшие годы все ниточки по управлению державой наследнику, а сам же намерен сосредоточиться на «поглощении» и «переваривании» Ирана и Турции.
— Сашка, тебе уже под сорок, — сказал отец во время того, «исторического» разговора, — Костик вон вымахал, верста коломенская, младшие подрастают. Садись в Питере и начинай прибирать всё к своим рукам. Как соправитель справился, показался с хорошей стороны, вот и продолжай в том же духе. Я же в Царьград двину, пора южному направлению уделить внимание, а то Володька позапустил всё, толку нет ни хрена с генерал-адмирала.
Средний брат, действительно, не радовал грозного родителя, не мог работать «в долгую», тянул лямку, не более. Будучи поставлен наместником в Константинополе-Царьградском великий князь Владимир Константинович запомнился кутежами и салютацией эскадры по каждому тосту им произносимому. За что и был показательно отставлен со всех постов и приписан к Собственной Его Императорского Величества Канцелярии в качестве советника по военно-морским делам. Должность же генерал-адмирала вновь перешла к императору. Александр знал, что отец держит Владимира при себе намеренно, очень уж много шпионов из числа видных европейских банкиров и дипломатов желающих «подружиться» с импульсивным и разгульным Романовым, любимцем парижских этуалей.
То, что Константин покинул Царское Село и перебрался на берега Мраморного моря, оставив «на хозяйстве» старшего сына, в европейских столицах посчитали как попытку России сильнее воздействовать на африканские дела, ведь добыча золота в Трансваале шла вовсе не так гладко как мечталось проповедникам и глашатаям колониализма в европейских столицах а также в Нью-Йорке и Атланте. Поначалу буры попытались национализировать золотоносные участки выкупленные по всем правилам королём Магадаскара Олегом Первым Романовым и подставными лицами из числа офицеров российского флота, но были отброшены корейскими батальонами, просочившимися в Африку в качестве рабочих-подёнщиков. Кто ж знал, что это опытные ветераны войны с Северо-Американскими Соединёнными Штатами и сборные коммандо буров для них так, «на закуску». Контролируя Витватерсранд король мадагаскарский наладил поставку через Лоренсу-Маркиш подкреплений и грузов, заодно вывозя золото на крейсера спешно сформированной «Русской эскадры Индийского океана». Базировалась эскадра на порты Мадагаскара и мир в очередной раз восхитился (а кто-то и ужаснулся) дальновидности и колдовской проницательности императора Константина, преспокойно захватившего не особо то и нужный остров Мадагаскар под предлогом создания королевства для старшего, прижитого вне брака сына.
