— Так столбы на дрова растащат, господин второй лейтенант, сами же говорили, — подал голос работавший землекопом на промыслах вКонстанце «румын» Певзнер.
— Дава, — ласково обратился к непонятливому бойцу Наум, — твоя задача не думать, а копать. Придёт время и поставим гранитные столбы, проволокой колючей опояшем как границу Русской Калифорнии, видели в альбоме у Хаима? Так и у нас будет, обязательно! Лампочки электрические развесим, чтоб ночью светло и красиво. А пока надо «застолбить» территорию, зафиксировать на фотографиях то место, где быть надлежит Израилю. На послевоенном Конгрессе по разделу Османской империи эти фото лягут на нашу чашу весов!
В Дуба хоть и не было чиновников султана и военных, но несколько семей остались в домах, не сбежали от страшного ревуна и пары холостых выстрелов бакового орудия «Сообразительного».
Исполнив миссию, весьма надо сказать нелёгкую — попробуй «пробить» каменистую почву на глубину метра, если бы не навыки Давида Певзнера и закалённые ломы, провозились гораздо дольше. А так — успели на полусотне снимков зафиксировать экспансию Израиля на побережье Красного моря, не так уж чтобы и далеко от мусульманских святынь — Медины и Мекки. Фотографии флага Израиля гордо развевающегося над Дуба делали уже в сумерках, но стяг никак не хотел «парусить», ветра не было. Пришлось на суровой нитке оттянуть краешек, исключительно для постановочного фото. Успели.
— Вовремя пошабашили, чертовски не хотелось здесь заночевать, — поёжился Хаим, — приползут в темноте арабы и вжик саблей!
— На пароходе бы отсиделись, — успокоил впечатлительного приятеля лейтенант, — по хорошему тут не застава пограничная нужна, а расквартирование полнокровного батальона, с приданной батареей трёхдюймовок и пулемётов штуки четыре.
— К чёрту, — простонал непривычный к тяжёлому физическому труду Поткин, набивший кровавые мозоли и на руках и на ногах, что белоручку Хаима премного удивило, ладно руками за лопату и кайло хватался, но ногами то не работал, — лучше в Хайфе у Бровермана с накладными бегать, чем здесь казармы строить и рыть эти, как их?
— Траншеи и окопы полного профиля.
— Ага, окопы. Слушай, Наум, отправь за пополнением меня, как подумаю, что в Эйлате торчать не пойми сколько, мозоли начинают кровоточить…
Адбул-Хамид, пропущенный русскими в Малую Азию в первую очередь озаботился отбиться от претензий греков на Смирну-Измир и не знал как противостоять, что противопоставить греческой эскадре — флота у Турции не осталось. Черноморское побережье контролировала Россия, заключившая с султаном перемирие и поощрявшая сепаратизм в армянских вилайетах. Не до Палестины владыке правоверных, не до горстки евреев к тому же защищаемых оставшейся в Иерусалиме российской бригадой. Дамаск бы удержать, Багдад, Басру, Мекку, Медину!
Весь 1881 год в Израиль непрерывно шли пароходы с людьми и грузами, причалов не хватало, на разгрузку выходили полицейские и армейские части, прикрывавшие побережье. Оставляли на опасных участках только пулемётные расчёты. Правда русские мобильные отряды превентивно чистили прибрежные районы и набегов кочевых племён, не говоря уже о регулярных формированиях турецкой армии, не ожидали. Застрявший в Дуба Наум Гиркин за удержание пограничной линии сразу из вторых лейтенантов «перескочил» в капитаны и командовал внушительным гарнизоном, состоящим аж из сухопутных, воздушных и морских сил. Отдельный батальон из трёхсот человек усилили «воздухоплавательной ротой» в целых три воздушных шара и двумя пограничными катерами. Военный союз Израиля с Россией и Францией, торжественно заключённый в октябре 1881 года в Париже поспособствовал учреждению в Дуба «ремонтно-технической мастерской» Средиземноморского флота Российской империи и угольной станции, что французам «стригущим купоны» с Канала не очень то и нравилось, но союзники быстро договорились — в Дуба бункеруются только российские корабли.
Хаим Поткин в Эйлат тогда так и не вернулся, пристроившись в нарождающемся военном министерстве на непыльную должность в картографическом отделе и за год дослужился до первого лейтенанта. Как по секрету признавался Поткин приятелю — те фотоснимки окраины Дуба, демонстрирующие тонкую линию пограничных столбов государства Израиль уходящие вдаль, очень понравились военному министру.
И вот он, собственной персоной, в новёхоньком парадном мундире сходит с трапа разъездного пароходика «Эйлат», курсирующего по владениям Израиля в Красном море. Правда не признан Израиль по сей день Османской империей, соответственно и территория «подзависла». Однако в Иерусалиме не переживали по этому поводу — союзники у еврейского государства солидные и готовы вступиться, случись агрессия. Не просто так стационары Испании, Франции, России демонстрируют флаг в Восточном Средиземноморье. Израиль даже на флот не тратится, лишь полдюжины пограничных катеров закуплены, все деньги идут на армию и строительство дорог…
— Ого, Хаим! Каков красавец! Уже первый лейтенант!
— Не прибедняйся, на себя посмотри!
Друзья расхохотались и прошли в штаб «Юго-Восточного района», коим и командовал капитан Гиркин. Страна разбита на восемь «районов», не считая трёх военно-морских баз и Наум самый младший по званию. Тут или снимут с должности или жди досрочного производства. Интересно, с чем приехал «картограф», какие новости привёз?
— Хорошо устроился, — гость хитро улыбнулся, — подальше от начальства, поближе к шайкам грабителей караванов.
— Ну, караваны тут почти и не водят, в стороне пути, далеко в стороне.
— И чёрт с ними. Лучше скажи как «воздушная» рота себя показала.
— На мой взгляд, толку в этих пузырях немного, больше суеты при запуске. Хороший наблюдательный пост и всё. Хороши были бы дирижабли, не зависящие от ветра или русские авиетки с мотором. Но где ж их взять, даже французам не передали секретные лётные аппараты.
— Французам не передали, зато с нами договорились.
— Что? Не может быть!
— То! Площадку для самолётов решено ставить у тебя в районе. И французы обучаться своих пилотов пришлют и нам разрешено набрать полтора десятка учеников. Сами аппараты остаются у русских, равно как и охрану аэродрома они берут на себя. Наверняка с моря подопрут каким крейсером старым. Но аэродрому быть здесь! Оцени!
— Так ты и приехал площадку подобрать?
— Угадал. Через пару дней в Дуба прибудет полковник Антонов, начальник лётной базы, ему и решать с местом, но лучше подготовить заранее три-четыре варианта, чтоб знали союзники — армия Израиля не племенное ополчение туземных царьков, с нами можно иметь дело!
— Здорово, конечно. Только почему здесь, на самой разграничительной черте?
— Так русские решили. Наверное будут картографировать местность с воздуха, чтоб сподручнее было захватить нефтеносные районы Персидского залива в недалёком будущем.
— Думаешь, продолжат войну с турками пока всю Порту не приберут к рукам?
— Нет, скорее начнут здесь тренировать своих лётчиков для грядущей войны с Северо-Американскими Соединёнными Штатами. Бомбить станут разбойные караваны, вести разведку в интересах геологических партий. И поиск экспедиции подполковника Соболева, пропавшей на побережье залива продолжат.
— Это напрасный труд. Соболев в 1879 году осенью шёл на Басру и исчез. И с ним полсотни человек бесследно исчезли. Не бывает так — ведь искали и шары воздушные запускали и денег предлагали тем кто что-то знает.
— Думаешь бедуины вырезали?
— Вряд ли, в ту экспедицию завербовались прапорщик Белов и трое или четверо отставников из особой Иерусалимской. А в Бригаде такие ухари служили, — нет, не бедуины. А англичане могли.
— Им то зачем рисковать, если выяснится, такой повод к войне.
— Нефть, Хаим, нефть! Чёрное золото!
Глава 19
Капитан первого ранга Перевезенцев, ожидая вызова к государю, нервничал. Карьера морского волка долгое время не задавалась, сначала по выпуску из Корпуса — Балтика, минно-тральная дивизия, скучная и однообразная служба и изнурительные тренировки по минным постановкам перекрывающим вражеским флотам путь в Рижский и Финский заливы.
