— Ваше величество, — начал Эжен, — признаюсь, для всех без исключения война России с Турцией стала шоком. Ещё большим потрясением для военных и дипломатов стала та лёгкость с которой Черноморская эскадра захватила укрепления Босфора и прошла к Константинополю, вынужденному капитулировать под угрозой расстрела корабельными орудиями. Скажите, так сильна Россия или всё-таки слаба турецкая армия? Не может быть, чтобы всё решили самолёты — сколько бомб они могли сбросить на позиции турок? Да и летательных аппаратов, полагаю, изготовлено не так много, разбитые османы склонны к преувеличениям. Хотелось бы ознакомиться с «летучими кораблями победы», их устройством, боевыми возможностями. Ведь в грядущей войне России и Франции стоять рядом.
Так-так-так, рановато раскрылся зятёк. Наша агентура с момента занятия Константинополя-Босфорского доложила об интересе Генштаба французской армии к «планерам с моторами». Восхотели лягушатники, пользуясь родством их верховного главнокомандующего с российским императором заполучить в свои воздухоплавательные части такие аппараты, чтоб Британию стереть в карты политической, Лондон сжечь бомбардировками. Кровожадны красноштанные вояки, ох, кровожадны.
— Эжен, поверь, как только начнётся, Франция получит и самолёты и лётчиков. Да. Это будут вначале российские аппараты и люди, но как иначе сохранить воинскую тайну? Нам известно, что во Франции вольготно чувствует себя «английская партия» и подданные Виктории очень хотят получить чертежи грозных боевых машин. Прости, сынок, но передать союзной Франции секретное оружие не могу. Пока не могу!
— Понимаю, ваше величество. Скажите, как далеко Россия пойдёт поддерживая государство Израиль?
— Евреям помочь надо, Иерусалима султану не видать. Знаешь почему я сделал ставку на молниеносную войну с Османской империей? Вложив всё в один решительный удар, после которого турки вышвырнуты из Европы и будут в скором времени, уверен в том, вычеркнуты из разряда великих держав?
— Почему?
— Да потому что многонациональные государства, будь то Турция, либо Австро-Венгрия хороши лишь в неспешной и длительной войне. Пока мобилизация пройдёт, пока введут военное положение, подтянутся запасники в части. Ну и пропаганда вмиг начинает листовки и плакаты выпускать, — дескать страшный внешний враг посягнул на землю предков, необходимо сплотиться иначе разгром и порабощение. И работает — даже чехов и австрияк, даже турок и греков можно поставить под ружьё в одну армию. Только когда всё случается внезапно, вдруг, — тогда такие империи рассыпаются как карточный домик. Пример Габсбургов — стоило мадьярам провести всевенгерское собрание, как началось «размежевание» армии по национальному признаку и развалилась Дунайская монархия в три дня.
А взятие Царьграда, дорогой Эжен, всего одного города, хоть и столицы, располовинило Турцию на европейскую и азиатскую части, спровоцировало выступления сербов, греков, болгары и те поднялись. И пришлось несчастному Абдул-Хамиду испрашивать «золотой мост», с лучшими полками, сдав оружие, переправиться в Малую Азию для сохранения того, что осталось. Кстати тогда и «выбил» из султана территорию под независимое еврейское государство.
— Ваше императорское величество, мой дорогой тесть, ответьте честно — Россия не заинтересована в прорытии Панамского канала?
— Скажем так, Россия не может тянуть сразу несколько дорогостоящих проектов. Канал один из таких, даже если основным пайщиком является Франция.
— Но вы же завершили строительство Великой Сибирской Магистрали, связали Петербург и Владивосток!
Ай да союзнички! Наловчились чужие деньги считать, свято уверены в том, что России вложиться больше некуда как в Панамского канала прорытие. Тридцать лет почти как ввожу «импортозамещение» в туристической отрасли, жёстко пресекаю трату денег российскими поданными на европейских модных курортах. За это время вполне прилично обустроили крымские и кавказские здравницы, аж с семью шикарными казино! Негласно отдал все казино империи на откуп Генеральному Штабу, полученный кэш идёт на финансирование агентуры и новых разработок оружия, чтоб не из бюджета тянуть. Оформили патент на князя Репнина — всё-таки наместник Русской Америки, на золотой должности сидит, денег куры не клюют, считают обыватели. Николай Николаевич кряхтит, но терпит, отменно играя роль эдакого скряги мультимиллионщика, аки Кощей чахнущего над златом.
В первые годы царствования ставил всей империи в пример кланы старообрядческие, эдакие семейные синдикаты, когда основной капитал из дела изъять непросто, когда всяк по умениям прилажен к той работе, которую лучше исполнять способен. Не без проблем, конечно, но шло развитие «малого и среднего бизнеса». Создавший представительства по всей империи Калифорнийский банк толковые проекты щедро финансировал, а жулики в финансовой сфере перевелись очень быстро, когда их аферы начали приравнивать к государственной измене (расстройство финасов державы — измена, однозначно) и ссылка на Колыму за счастье почиталась. Интересно было в пятидесятые и шестидесятые, тогда приходили к жандармам родственники с доносами на братьев, племянников и даже сыновей, ставших на путь финансовых злоупотреблений. А кому охота разделить ссылку с мошенником-кровиночкой? В общем, страна развивалась, банки неплохо зарабатывали (ещё и потому, что иностранцев-банкиров постепенно выдавили) и накопили на счетах и в хранилищах преизрядные суммы. И решили парижские финансисты подрастрясти союзников скупердяев на золоте сидящих. В стройку Панамского канала зазывать стали, в прокладку железной дороги Каир-Кейптаун, что вообще наглость несусветная, так джентльмены и позволили по их колониям в «рельсы-рельсы, шпалы-шпалы» играться. Францию примерно раз в 10 лет сотрясал биржевой кризис, когда неудачники стрелялись или сбегали, состояния переходили из рук в руки, мелкие вкладчики разорялись и уезжали за океан. С последнего «биржевого побоища» прошло пять лет и без многосотмиллионного проекта, коим является Панамский канал, парижским финансистам придётся туго.
И захотели коварные галлы (и евреи галльские, а куда без них) пристегнуть Россию к «Панаме». Не государство, боже упаси, связываться с подозрительным и злопамятным Константином не дерзнули, а частный капитал привлечь, за много лет накопленный в семьях купцов и промышленников.
Вроде и не лежали денежки без дела — в Норильский промрайон много кто вложился, тот же мост через Енисей у славного города Енисейска строился считай «вскладчину», на множество паёв сумма поделена была, я там тоже денег не пожалел, оформил вклад как пожертовование, но патриотичные купчины переиграли и полтора миллиона числились за ЕИВ К. Н. Романовым в качестве солидного куска акций «Енисейско-Томской железной дороги»…
Дипломатические и военные агенты передавали из Франции, что тамошние акулы капитала жаждут поиметь с российских лохов от 200 до 400 миллионов золотых франков. А я то помнил чем у нас закончилась «Панама». Да и здесь предсказуемо, — начнётся стройка, потом война разразится и кранты. Схема рабочая, как у нас с восстановлением Грозного в девяностые годы и начале нулевых. Потом-то клан Кадыровых превратил Грозный в город-сад, но сколько раз средства списывались и разворовывались федеральными чиновниками до пришествия Рамзана…
Собственно говоря, тревожит не попытка «Ругонов-Маккаров» вовлечь российских промышленников в мутные комбинации, а активное лоббирование интересов французской финансовой мафии доченькой старшей, Ольгой свет Константиновной. Понятно, она сей день императрица всея ФранцЫя и колоний, но соображалка должна ведь работать. Придётся вправлять мозги Ольге. Вот Мария, та отца радует. Как влюбилась в гвардейца Алексея Сумарокова, так и не отпускает бравого воина. Пришлось Алексея Васильевича в Казань сплавить, полком командовать. Но Мари не успокоилась, сбежала за избранником, там и обвенчалась пока папенька совершал кругосветное путешествие. А что, перед отъездом я деток фактически благословил, даже на свадьбе Ольги и Эжена присутствовал «дистанционно», телеграммой поздравив новобрачных и через военного атташе и его здоровенных подручных презентовал свадебный подарок молодым — по миллиону рублей и миллиону франков новёхонькими монетами, золотом. И монеты из мешков прямо во время церемонии были торжественно перемешаны в большом тазу, символизируя общность интересов России и Франции. Союзники от такого креатива российского императора пришли в дикий восторг и нашли сие донельзя эротичным. Я сначала не въехал, а когда уяснил логику куртуазных лягушатников, долго смеялся…
