Понятия не имею. Рано или поздно мы доберемся до периметра – это главное. Может, там гораздо ближе?
- Яна! – крикнул Церпицкий. – Стрелять умеешь?
- Огорчаешь, начальник, - презрительно фыркнула девочка. – Мой предок - охотник!
- А где он сейчас?
- Свалил. У него терки с мамой.
Майор протянул ей помповый дробовик. Глаза мальчика в камуфляже засверкали вожделением и завистью. Он протянул к оружию руку, но получил от сестры по пальцам и обиженно надул губы.
Церпицкий распределил обязанности. Во главе импровизированной колонны встали Максим с Олесей. Детей, под командованием Яны, поставили в середину. Замыкали группу Ирина и майор.
Максим, изредка оглядываясь на подопечных, прошел через станционный поселок, заглянул в целые, застекленные окна домов и направился по узкому шоссе. Асфальт был весь в трещинах и выбоинах, словно здесь с утра до ночи мотались тяжелые грузовики. Кто его так разбил?
Дорога постепенно понижалась и наконец ушла в глубокое, поросшее лесом ущелье. Вековые сосны сомкнулись высоко над головой, закрывая солнце.
За поворотом путь неожиданно перегородил забор с колючей проволокой. Ажурные ворота были заперты на висячий замок.
- Всем назад! – крикнул майор, срывая с плеча двустволку.
Грохнул выстрел. Створки распахнулись. Изуродованный замок жалобно звякнул об асфальт.
- Вояка он и есть вояка, - притворно вздохнул Максим. – Сначала стреляет, потом думает. Если умеет.
Олеся, едва сдерживая смех, уткнулась ему носом в плечо.
Максим обошел несколько хозяйственных построек и выбрался на погрузочную площадку. Несколько карьерных самосвалов с колесами высотой в человеческий рост ржавели на стоянке. Маленький желтый электровоз уставился единственным глазом-прожектором на опрокинутые вагонетки. Скрип и лязг крюка мостового крана, покачивающегося на ветру, резал прямо по нервам.
В основании шершавой, почти вертикальной скалы чернел обрамленный бетоном и стальными балками вход в штольню. Ржавые рельсы исчезали в непроглядной тьме.
- Вот тебе раз, - растерянно сказал майор. – Никаких гор со станции не видно.
Максим прищурился, но ничего не разглядел в кромешной тьме.
- Это еще что. Где-нибудь неподалеку мы запросто найдем целый металлургический комбинат. Придется лезть под землю. Хотите почувствовать себя диггерами?
- Мы точно выберемся оттуда? – вмешалась Ирина. Очевидно, девушка не поняла незнакомое слово.
- У нас выбора нет. Мы можем попробовать пройти поверху, но это совсем другой вектор. Куда он приведет нас? Я не знаю. И мне в любом случае не хочется заниматься скалолазанием.
Из штольни тянуло холодом и плесенью. Максим перелез через ограждение с табличкой «вход запрещен» и, освещая дорогу фонариком, двинулся по тоннелю. Заглянул в подсобные помещения и осмотрел проржавевшие ящики. Когда-то установленные в них вентиляторы нагнетали в штольню свежий воздух. Но сейчас их лопасти замерли неподвижно. Дышать было трудно.
Постепенно бетонированный потолок сменился шершавыми каменными сводами, укрепленными стальными тюбингами. На стенах налипли зеленые светящиеся наросты, похожие на кошачьи глаза. Как в тоннеле у периметра… Максим поднял руку. Несколько теней легли на пол: настолько ярко растения освещали выработку.
Штольня закончилась в круглом зале. Здесь железная дорога делилась на три ветки. Каждая линия убегала в свой штрек. Максим поводил туда-сюда фонарем.
В ярком луче сверкнули черные глазки-бусины. Серая тень прошмыгнула в боковой проход. Ирина взвизгнула так, что заложило уши. Олеся снисходительно ухмыльнулась:
- Это крысы. Вряд ли они причинят нам вред. Они здесь… крупноваты, но безобидны.
- С детства боюсь этих тварей, - Ирина, тяжело дыша, вцепилась майору в руку выше локтя.
Тот привлек девушку к себе:
- Не бойся. Ты со мной в безопасности.
- Правда? – глаза Ирины заблестели.
- В относительной безопасности, - подколол майора Максим. - Э, жених и невеста! Хватит обнимашек! Мы так и за неделю не выберемся!
Церпицкий набычился и хотел срезать дерзкого шутника, но Ирина мягко сказала:
- Маленький мальчик… Наверное, все необычные люди – дети в душе.
Максим только махнул рукой и, не задумываясь, побрел в средний штрек. Никто не пытался с ним спорить.
Минут через двадцать тоннель плавно свернул в сторону и уперся в прямоугольную камеру. Максим обошел аккуратно сложенную в штабель руду и сглотнул слюну. По тело пробежала волна жара. Лоб покрылся потом.
Задрав к потолку безглазое и безносое лицо, на камне сидел мертвец. Обнаженные кости белели сквозь обрывки камуфляжа
- Стойте! – крикнул Максим. – Дети – назад и не смотреть! Майор, идите сюда!
Церпицкий повесил двустволку на плечо и включил свой фонарь. Еще один бедолага лежал ничком. К счастью, его лица не было видно.
Майор без тени брезгливости обыскал тела и пролистал страницы найденной записной книжки.
- Экспедиция Дорошенко. Пропала месяца три назад, - невесело произнес Церпицкий.
- Кто их так? – внешне спокойно спросила Ирина.
- Наверное, крысы, - ответил Проводник. – Им надо что-то есть.
- Делать нам здесь нечего. Придется идти назад… - начал было майор.
- Мы не можем, - перебил его Максим. – В Зоне обратного хода нет. Если мы повернем, кто знает, что нас остановит?
- Но впереди тупик!
- А вы думаете, Дорошенко погиб просто так? Мы в ловушке. Это моя ошибка и моя вина.
Максим присел на обломок руды и вскрыл банку консервов. Достал кусок рыбины в масле и проглотил, не чувствуя вкуса. Несколько минут жевал, прислушиваясь к мерному звуку капели.
- Не можем же мы сидеть просто так? – Ирина положила майору ладони на плечи, но так и не дождалась ответа.
Максим не помнил, сколько времени он провел на камнях, коченея от холода. Олеся прижалась к нему и сунула руки под куртку, пытаясь согреться. Яна выскочила в тоннель. Неугомонной девочке не сиделось на месте. Она искала выход, щупала стены, внимательно разглядывая каждый миллиметр.
Майор с Ириной занимались детьми. Те притихли, перешептываясь между собой: они не могли принять смерть, как неизбежный исход удивительных приключений.
- Костя! – вдруг спросила Ирина. – Ты не дашь мне умереть… последней?
- Что ты хочешь сказать?
Девушка указала на ружье.
- Обещаю, - ответил майор. – Клянусь…
В мертвой тишине послышалось чье-то шарканье. Кто-то утробно заухал. Церпицкий вскинул оружие.
- Нет угрозы, - сказал Максим.
- Это не животное, - эхом отозвалась Олеся.
Из тоннеля вышел человек, похожий на узника концлагерей: из-под грубо сотканной робы торчали высохшие, словно мертвые ветки, руки.
Незнакомец двигался тяжело, словно каждый шаг давался ему ценой огромных усилий. Он добрел до Максима, схватил его руку растопыренными пальцами, поднял
