голову и ухнул совой. Глубоко запавшие, затянутые бельмами глаза несколько раз моргнули, как бы приглашая идти дальше. Только через несколько секунд Максим отметил про себя, что правый глаз странного существа был все же черный, блестящий, прозрачный, но без малейших признаков зрачка или радужной оболочки.
Чужой разум проник в подсознание. На первый взгляд он казался темным и замкнутым в себе, но, вместе с тем нес в себе искорки счастья и нечеловеческой радости. Значит, это порождение Зоны пришло не убить. Оно хочет помочь.
Незнакомец зацокал языком и двинулся вперед, с невероятной силой потянув Максима за собой. Он лишь успел крикнуть:
- За мной! Быстро! Малыш выведет нас! – и протиснулся в узкую щель в стене тоннеля.
Перехватив ружье и рюкзак свободной рукой, Максим с трудом продвигался по узкому проходу. Стены смыкались. Многотонная тяжесть горной породы давила на грудь. Майор сзади стонал и облегченно вздыхал, когда идти становилось легче. Крупному человеку в такой тесноте приходится несладко.
Тоннель закончился и Максим выбрался в знакомый круглый зал. Малыш остановился и перестал щелкать, не отпуская, однако, руку. Из трещины в стене едва не выпала Олеся. Один за другим на каменный пол спрыгнули дети – четыре мальчика и девочка. Ирина выпрямилась в полный рост, и только сейчас Максим заметил, что его жена ниже нее на целую голову. Наконец, обдирая куртку о стены, в щель протиснулся майор.
- Я думал, застряну, - отдуваясь, сказал Церпицкий и вдруг спросил, указывая на Малыша: - Зачем он щелкает?
- Я думаю, это что-то вроде эхолокации, - ответил Максим. – Он ведь слеп. А где Яна?
- Здесь! – откликнулась девочка, крепко сжимая дробовик. – Даже ствол не бросила.
- Значит, все, - сказал майор. – Удивительно, как же мы не заметили проход?
- Я облазила все. В тоннеле не было даже самой маленькой трещинки. Да и сам тоннель завалило.
Ирина прикоснулась к плечу Максима:
- Откуда ты знаешь, что это… существо - Малыш?
- Я когда-то читал фантастику. Там ребенка в пещере инопланетяне воспитывали. Вот я и этого назвал… ну, как того.
Малыш снова зацокал и потянул Максима в левый туннель. Началось бесконечное хождение под сотнями метров камня и земли. Расположение главных выработок запоминалось легко: несколько квершлагов – ходов, проложенных по пустой породе, соединяли между собой параллельные рудные штреки. Но лабиринт вспомогательных тоннелей так и остался загадкой.
Наконец Малыш вытащил Максима к выходу. Здесь шершавый, покрытый выбоинами потолок поддерживали почерневшие от времени деревянные балки. По стенам сочились ручейки воды. Светящихся наростов больше не было. Лишь фонарики разгоняли царящий под землей вечный мрак. Издалека едва ощутимо тянуло свежим воздухом.
Малыш разжал хватку, довольно ухнул и побрел назад. Никто не осмелился остановить его.
- И куда нам теперь? – недовольно спросил майор.
Максим прошел по тоннелю, свернул в широкий коридор и едва не закричал от радости: сквозь трещины в своде пробивалось солнце. Он забрался на груду обломков, протиснулся в узкий, наполовину засыпанный ход и прикрыл глаза рукой: после мрака подземелья дневной свет показался ослепительным.
Глава 48. Между прошлым и будущим
По заросшей травой грунтовой дороге Максим вывел группу в маленькую деревушку из нескольких домов. На площади высился двухэтажный кирпичный универмаг. Зачем его построили в такой глуши?
Майор поманил Максима и снял с плеча ружье:
- Идем. Я кое-что заметил. Надо проверить.
- Я ничего не чувствую…
Церпицкий схватил его за руку и потащил за собой. За магазином вытаращил фары-глаза приземистый армейский вездеход с длинным жалом автоматической пушки на крыше. Люки были закрыты. Майор приподнял крышку, она встала вертикально и щелкнула.
- Машина экспедиции Дорошенко, - пояснил Церпицкий и скрылся внутри. Через минуту распахнулась кормовая дверь.
Максим остался снаружи. Завыл стартер, двигатель захлопал, и, выбросив клуб черного дыма, зарычал на малых оборотах. Майор открыл передний смотровой люк и крикнул:
- Что встали? Поехали!
Максим сел на место командира, справа от водителя и с наслаждением швырнул тяжелый рюкзак на пол. Остальные устроились на лавочках в грузовом отсеке. Взревел дизель, лязгнули гусеницы, и транспортер двинулся в путь.
Машина пробралась сквозь лесопосадку, перевалилась на нос и выскочила на гладкое, словно недавно построенное шоссе среди засеянных кукурузой полей.
- Удивительно, что тачанка завелась. Даже аккумулятор целый, - довольно сказал Максим.
- Советское – значит отличное! Я на этих машинах столько километров отмахал… наверное, больше, чем на самолетах.
Дорога пошла на подъем, и когда транспортер выскочил на вершину холма, путь ему преградил канареечно-желтый «Москвич» с голубыми буквами «ГАИ» на капоте. Майор ударил по тормозам, и Максим едва успел схватиться за подлокотник.
Из автомобиля выскочил настоящий советский милиционер. Молодой парень в синей форме нацепил фуражку и постучал по броне рукояткой «нагана».
Майор откинул крышку люка и спрыгнул на землю. Максим выскочил за ним. Его почему-то трясло. Казалось, что происходит нечто ужасное. Но логически он вряд ли смог бы что-то объяснить.
- Инспектор Бобров! – сказал милиционер. – Товарищ военный, разрешите осмотреть машину? Простая формальность, у меня приказ. Комитетчики бушуют.
Церпицкий открыл кормовую дверь. Бобров заглянул внутрь и вдруг изменился в лице, словно кто-то внезапно схватил его за плечо.
- Она… - прошептал милиционер и резко крикнул: - Женщина - ко мне! Вы следуете со мной для выяснения обстоятельств! Ваши документы!
Церпицкий уставился в какую-то точку на горизонте. Милиционер перехватил его взгляд и повернулся. Майор подсек инспектора и пнул носком ботинка по черепу.
Максим взлетел на крышу вездехода и провалился в люк. Церпицкий рухнул на сиденье водителя и вдавил в пол педаль газа. Майор едва не протаранил «Москвич» и погнал транспортер, выжимая из него все, что можно. И даже то, что нельзя.
Сбоку выскочила знакомая канареечная легковушка, попыталась подрезать вездеход и вырвалась вперед, словно в безумных гонках на выживание. Автомобиль мотало по шоссе из стороны в сторону. Боброву явно было нехорошо, но бесстрашный инспектор, образно говоря, упорно пытался остановить танк голыми руками.
- Вот ведь гад! – в сердцах закричал Церпицкий. – Десять тонн за ним, а ему хоть бы хны! Я бы на его месте весь салон обделал!
«Москвич», к ужасу Максима, сбросил скорость. Бронированный нос транспортера едва не уперся в багажник. Церпицкий тоже притормозил, не желая расплющить гусеницами отважного инспектора.
Шоссе свернуло в сторону. Показался перекресток. Церпицкий рванул на себя правый рычаг. Максима
