Навар испытывал боль, но благодаря похожему на транс состоянию она ютилась в крошечной частичке разума, никак не влияя на ход его мыслей. Хефу казалось, будто его тело пылает изнутри и снаружи, но в то же время его разум оставался холодным как лед.
Органы смещались и увеличивались, кости утолщались и удлинялись, клетки дублировались и мутировали. Ему снилось, будто он — тенемоль, висящая в коконе на помосте одного из тюремных крыльев. Тело Навара изменялось, став наполовину твердой субстанцией, из юноши он превращался в трансчеловеческое существо, легионера Астартес.
Время текло незаметно. Иногда Навар испытывал приливы энергии или состояние агонии, временами чувствовал, как конечности или внутренности проходят процесс имплантации. Ощущения ограничивались лишь его разумом, само тело оставалось скованно параличом, не дававшим ему кричать или смеяться. Свисавшие на проводах лампы темнели и становились невыносимо яркими, их свет пробивался даже сквозь закрытые веки. Он задавался вопросом: отмечали они ход дней и ночей или это его тело так реагировало на внутренние изменения?
Сильнее других чувств он испытывал радость, неизменное восторженное ощущение становления настоящим собой.
Оставленный наедине со своими мыслями, будущий Раптор представлял, каким станет в конечном итоге. Он почти не ощущал стремительного увеличения веса, не чувствовал, как грудь, руки и ноги покрывались мышцами. В какой-то момент Навар понял, что его сердцебиение обрело иной ритм, знакомая пульсация в горле сопровождалась теперь вторичным биением, учащенным, но более слабым. Он вдохнул и попробовал воздух на вкус. Запах пота и антисептика, озона и начищенного металла оседал на его языке и улучшенных ольфакторных рецепторах.
Даже его мозг изменялся. Словно на расстоянии он наблюдал, как в сером веществе формируются новые строения и извилины. Постепенно до него дошло, что в его организме не осталось наркотиков. Его тело поддерживалось взаимодействием недавно появившегося каталептического узла и стазис-мембраны.
Именно тогда он понял, что процесс завершился. Навар с усилием заставил себя очнуться от полудремы, мысли и чувства тут же прояснились. Окружающая обстановка сразу наполнилась жизнью — он услышал шорох ног обслуживающего персонала, вой сервиторов магоса Орландриаза, почувствовал запахи крови и адреналина, увидел мерцание света.
Он сел, внезапно осознав, что ужасно голоден. Несмотря на то что ему вводили внутривенно белки и питательные вещества, тело израсходовало все запасы жира, подпитывая процесс роста.
Навар усмехнулся, поняв, что его ноги достают до края кровати. Когда он ложился на нее пару дней назад, они едва достигали двух третей длины простыни. Хеф поднял руку и сжал пальцы в гигантский кулак, под затвердевшей кожей перекатились костяшки. Он напряг мышцы руки и поразился их силе, ему вдруг захотелось раздавить что-нибудь в своей хватке.
— Тебе следует пройти в реабилитационную, — произнесла санитарка, у которой все, кроме глаз, было скрыто под капюшоном и маской. Навар заметил серые крапинки в синеве ее радужки, каждый тончайший капилляр в белках. В ее зрачках он увидел собственное отражение — обнаженный великан, лежащий на окровавленных простынях. Ее дыхание пахло карумалом — сахаросодержащей смесью, которую добавляли в пищу Гвардейцы Ворона и их сервы для кратковременной подпитки активной деятельности. Мешки под глазами и морщины красноречиво говорили об усталости.
— Пожалуйста, следуй за мной в реабилитационную, — повторила она, взяв Навара за руку. Навару показалось, что она едва не пробормотала слова, хотя нормальный человек услышал бы обычный голос.
Он свесил ноги с кровати и встал. Навар на миг опять испытал наслаждение, возвышаясь над женщиной. Она оказалась поглощенной его тенью, и Навара охватило чувство превосходства. Но санитарку это ничуть не смутило, ведь за последние дни ей пришлось иметь дело с десятками Рапторов. Она без лишних слов развернулась и направилась к двойным стеклянным дверям. Навар слышал ее мягкую поступь и шорох халата так ясно, словно она была в тяжелых ботинках и пластинчатых доспехах.
В горло Навару что-то попало, и он закашлялся. Санитарка указала на металлическое ведро, висевшее на крюке рядом с дверью. От него ужасно воняло.
— Тебе нужно удалить из легких омертвелую ткань, — сказала она.
Навар выплюнул в ведро плотный ком, после чего сделал глубокий вдох и убедился, что все в порядке. Женщина распахнула двери, за которыми оказались ряды скамеек с лежащей на них одеждой. Несколько десятков Рапторов уже плескались в длинных желобах, смывая с себя сгустки крови и застарелый пот.
Некоторые оборачивались и ухмылялись Навару, и тот улыбался в ответ. Если он правильно понял, через пару дней они станут его боевыми братьями, повзрослевшими и готовыми к бою.
— Спасибо, — сказал он женщине-санитару и присоединился к остальным Рапторам.
Пустой топливный бак прогнулся от удара Омегона, оглушительный звон разнесся по заброшенному грузовому терминалу Наирхаба, притаившемуся посреди радиационных пустошей Киавара. Взревев, Омегон посмотрел на небо, виднеющееся сквозь прорехи в металлической крыше, — в красную высь, затянутую облаками, уткнулись остовы кранов, с которых свисали цепи от лесов и помостов, словно лианы в промышленных джунглях. Вытащив кулак в латной перчатке из рваной дыры, проделанной им в бочке, примарх Альфа-Легиона направил убийственный взгляд на магоса Унитракса.
— Как ты можешь это объяснить? — гневно спросил Омегон. Он положил ладонь на эфес цепного меча, пальцы другой руки сжались на рукояти болтера, закрепленного на поясе. — Еще одна группа Рапторов без проблем прошла трансформацию, и пока ни единого признака твоего вируса.
— Наверное, ваш оперативник допустил ошибку, когда пытался ввести его в генетический шаблон, — ответил Унитракс, посмотрев на примарха спокойным, холодным взглядом. — Возможно, он нарушил целостность вирусного кода.
— Он в точности следовал твоим инструкциям, — ответил Омегон. — Вины моего оперативника здесь нет.
— Вирусный агент приведет к мутации генетического семени, если процедура была выполнена правильно, — стоял на своем магос.
— Это неприемлемо, — произнес Омегон, пытаясь успокоиться, чтобы вновь обрести ясность мышления. В том, кого следует винить, он разберется позже. Сейчас ему необходимо было придумать новый план, и желательно поскорее. — Возможно, вирус еще неактивен? Какую блокировку ты внедрил в него, чтобы не дать ему выйти из-под контроля и не стать заразным?
— Вирус самый обычный, сам по себе безвредный, — сказал Унитракс. Он пожал плечами, и из-под одеяний показалась третья, механическая рука, подражая жесту органических конечностей. — Он — лишь переносчик, в котором содержится вредоносный элемент.
— И что это за вредоносный элемент? — спросил Омегон. — Ему требуется время для активации?
— Он основан на варпе. Частичка имматериального, которая приобрела устойчивую форму, — тихо ответил магос.
— Варп-технология? Она же крайне нестабильна, — резко отозвался Омегон. — Почему ты использовал именно ее?
— Не столько варп-технология, сколько нечто более изначальное, примарх, — произнес Унитракс. — Вирусный агент основан на видоизмененной крови демона.
— Что? — взревел Омегон, схватив техножреца за мантию. — Ты подверг моего оперативника порче Хаоса?
— Синтетическое соединение использует минимальное ее количество, — спокойно ответил Унитракс, нисколько не испугавшись гнева примарха. — У демонов нет крови как таковой, это просто эвфемизм. В ней содержится толика демонической силы, но одно ее присутствие уже является мощным мутагеном. Если вирус правильно смешать с генетическим шаблоном, произойдет порча.
— Что ж, похоже, это не сработало, — заметил Омегон.
Отпустив магоса, он принялся мерить шагами пол, а затем резко замер, почувствовав раздражение из-за подобного проявления беспокойства. Наконец примарх принял решение и уставился на Унитракса тяжелым взглядом.
— Орден Дракона готов к действиям? — спросил он.
— Только прикажите, — ответил магос.
— Хорошо, — сказал Омегон. — Мы оттягивали достаточно долго — пришло время начать заключительный этап проекта. Я организую небольшое столкновение для наших друзей из Гвардии Ворона, а ты тем временем начнешь переворот. Внимание Коракса будет сосредоточено на Впадине Воронов, и он не заметит твоих приготовлений, пока не окажется слишком поздно.
— Отлично, примарх, — согласился магос. — Если от вас не поступит иных распоряжений, мы свергнем храмовый совет через три дня.
— Хорошо, — произнес Омегон. — Корабли седьмого и девятнадцатого легионов все еще стоят на высокой орбите возле Ликея. Я незаметно выведу «Бету» на ближнюю орбиту и высажу своих воинов, если ты сможешь обеспечить защиту и секретность согласованного места высадки.
