опора была слишком резко выбита из-под ног, особенно при жёсткой или полужёсткой петле, как в случае Мореля. Ярких признаков асфиксии, к слову, нет… Но не в том суть. Посмотрите третий абзац на втором листе – да, да, где находится анализ содержимого желудка. Прямо перед описанием внутренних повреждений… И третий лист, самый конец – результат исследования крови.
Я пробежала глазами те места, которые указал Эллис.
Потом ещё раз.
И ещё.
– Прошу, поясните, – сдалась я через несколько минут. – Вероятно, содержание кофеина указывает на то, что Патрик Морель пил много кофе?
– О, да, он любил этот напиток. – Взгляд художника подёрнулся печальной пеленой. Эллис усмехнулся.
– Не обязательно. Кофеин содержится не только в кофе, леди Виржиния. Те непонятные слова, которые и я-то не рискнул бы выговорить в первый раз сходу, в основном обозначают вещества, относимые к группе алкалоидов или сапонинов. Яды, в большинстве своём. Кофеин, к слову, также алкалоид и яд – в определенных дозах.
– Получается, что Мореля отравили? – вскинулся Эрвин Калле, но Эллис его успокоил:
– Вряд ли. Дозы незначительные, для отравления их не хватает. Нет, Патрик Морель повесился, и сделал он это именно сам – все признаки указывают именно на это. Но ведь не обязательно накидывать человеку петлю на шею, чтобы убить его… иногда достаточно подтолкнуть. – Эллис легонько щёлкнул ногтём по серебряной ложечке, и она с глухим звоном упала на пол. – Однако вернёмся к веществам в крови Патрика Мореля. По отдельности они не значат ничего. Но если сложить всё вместе… Чаще подобные вещества получают из растений. Картина, которая вырисовывается из отчётов, могла бы возникнуть, если бы погибший постоянно принимал средства, основанные на вытяжках и экстрактах из таких растений, как женьшень, дамиана, дереза и еще некоторых растений семейства паслёновых.
Эллис умолк многозначительно, а я всё ещё не понимала, к чему он клонит.
– Я слышала, что из женьшеня делают лекарства, но остальные названия мне не знакомы. Для чего используют эти растения?
Эллис почему-то замешкался с объяснением, и ответ пришел с неожиданной стороны.
– Женьшень, дамиан и волчья ягода, говорите? Да любовное зелье из них варят.
– Лайзо?!
– Мистер Маноле?!
Мы с Эллисом обернулись одновременно, но он – с радостью, а я – с досадой.
Мой новый водитель стоял в дверях и нахально улыбался. В руке у него было яблоко, ярко-красное и только раз надкушенное.
– Простите, леди Виржиния. – Лайзо спрятал яблоко за спину и с церемонной почтительностью поклонился мне. – Я уже отвез миссис Хат и дожидался вас на кухне, да случайно разговор услышал. Если пожелаете, могу и подробнее ответить, да только, – взгляд у него стал хитрющим, – не для ушей леди такие разговоры.
– Леди Виржиния – из тех леди, которые могут с помощью одной только трости отбиться от убийцы вооруженного острейшим ножом, не побоятся наставить на преследователя револьвер или в одиночку пойти в комнату, где, возможно, обитают призраки, – без тени улыбки ответил Эллис прежде, чем я нашла подходящие слова. – А только что она читала отчёт о вскрытии, продолжая пить кофе, и чашка даже ни разу не звякнула о блюдце сильнее, чем обычно. Так что вряд ли леди Виржинию смутит рассказ о том, что Патрика Мореля, возможно, регулярно опаивали афродизиаками.
– Чем? – переспросила я механически, чувствуя, что краснею.
– Любовным зельем, – охотно подсказал Лайзо, перекидывая яблоко из одной руки в другую. – И почему ж сразу «опаивали»? Может, он сам принимал.
– Патрик бы не стал, у него никогда не было затруднений в постели. Он мог бы сразу двоих… – задумчиво пробормотал Эрвин Калле и, взглянув на меня, осёкся. Щеки у меня уже просто-напросто пылали. – Извините нас, леди Виржиния, за неподобающие разговоры.
Я кивнула и с трудом сделала очередной глоток кофе, чудом не расколотив чашку, когда ставила её на блюдце.
Эллис расхохотался.
– Ох, мистер Калле, слышали бы вы, какие разговоры ведут нежные леди за чашкой чая с близкими подругами! «Неподобающими» эти темы становятся только в присутствии мужчин, – и он повернулся к Лайзо: – Что ж, ты или садись, или выходи, посередине зала стоять не надо.
Теперь я звякнула чашкой уже намеренно. Этого – и строго взгляда – хватило, чтобы Лайзо, воодушевившийся было, скромно опустил взгляд и с приличествующим случаю почтением произнёс:
– С вашего позволения, я бы лучше подождал на кухне. Прошу прощения, леди Виржиния, – снова поклонился он и вышел.
Воцарилось неловкое молчание. Прервал его, разумеется, Эллис.
– Э… ну, с другой стороны, в кухне все наши разговоры прекрасно слышно, – светло улыбнулся он. – В общем-то, медицинские факты мы обсудили. Можно переходить к версиям. Итак, первая и главная версия – доведение до самоубийства с целью получения выгоды, – уверенно объявил Эллис. – Достоверно известно, что Патрик Морель не так давно выиграл крупную сумму на скачках. Так вот, в протоколах осмотра места происшествия и в справке из банка, где мистер Морель имел счёт, ничего об этих деньгах не известно. Мистер Калле, сколько там было?
– Две тысячи хайрейнов, – с готовностью откликнулся художник. – Выплатили в Ярби, две недели назад.
– Две тысячи, святые небеса! Да ради таких денег иной наизнанку вывернется, а уж человека убить – раз плюнуть, – детектив выразительно провел большим пальцем по своей шее. – Берем эту версию за основную. Под подозрение попадают сотрудники букмекерской конторы в Ярби, случайные свидетели выигрыша, друзья, которым он хвастался, и, конечно, мифическая невеста Мореля. Вторая версия – несчастная любовь. И тут опять в подозреваемых эта самая невеста, которую никто не видел, а также обиженные соперницы и ревнивые поклонники невесты. Третья версия… ну, предположим, профессиональная зависть. Надо опросить тех, кто работал с Морелем в театре. Четвёртая версия – самоубийство по личным причинам. Сюда входит и шантаж, и разочарование в жизни, и внезапное известие о мучительной и смертельной болезни и многое другое.
– Невозможно!
– Ну-ну, спокойнее, мистер Калле – возможно и такое. Иногда люди совершают самые неожиданные поступки… Итак, остановимся пока на четырёх самых вероятных версиях. Осмотром места происшествия, сбором улик и опросом свидетелей я займусь сам, но кое-какая помощь мне не помешает, – взгляд Эллиса стал задумчивым.
– Сделаю всё, что в моих силах, – с энтузиазмом пообещал художник. Эллис повеселел:
–
