понравятся… но, тем не менее, прошу: Виржиния, возьмите Лайзо на работу. Ему это нужно куда больше чем вам или мне, но обещаю – вы не будете разочарованы.
– Чтобы разочароваться, нужно или верить, или надеяться. – Я отвела взгляд. – И я не собираюсь платить вашему Лайзо больше, чем любому другому претенденту. Наверняка он привык жить на широкую ногу, и вряд ли жалования в девяносто хайрейнов в год ему будет хватать на все прихоти.
– Для водителя это хорошее жалование, – невесело усмехнулся Эллис. – Пусть оно и намного меньше моего, но жить на него можно. Я так понимаю, жильём и едой вы прислугу обеспечиваете?
– Разумеется.
– В таком случае, Лайзо этого хватит. Значит, сделка? – Эллис протянул мне руку. – Вы берете на работу Лайзо, а я разбираюсь с проблемами вашего драгоценного художника.
– Сделка. – Я скрепила уговор рукопожатием. Губы Эллиса начали расползаться в довольной улыбке. – Только не говорите мне, что вы планировали это заранее, а потому и отказали сначала Эрвину Калле.
– Не скажу, – подмигнул мне Эллис. – Пусть это останется просто догадкой.
Уже позднее, глубокой ночью спать я ложилась с чувством, что меня обвели вокруг пальца.
И кто тут мошенник высшего класса? Сдается мне, что Лайзо и в подмётки не годится Эллису…
К моему удивлению, Лайзо оказался по-военному пунктуален. Он появился на пороге особняка Валтеров на Спэрроу-плэйс ровно в девять, как из-под земли вырос. У дверей его встретил Стефан – в полной, самой строгой униформе дворецкого, надеваемой лишь по торжественным случаям в присутствии гостей – и проводил в малую гостиную. Там ожидал мистер Спенсер, мой управляющий. Обычно собеседования с соискателями на место в штате прислуги проходили в его кабинете или даже в офисе, на другом конце Спэрроу-плейс. Сегодняшний случай оказался исключением – ведь фактически я уже согласилась взять Лайзо на работу. Можно было бы обойтись и вовсе без формальностей, конечно. Но очень уж мне хотелось посмотреть на то, как будет держаться воспитанник Эллиса, беседуя с управляющим.
А балконы на втором ярусе гостиной позволяли сделать это незаметно.
Сперва я даже не узнала Лайзо. Он словно… потускнел, другого слова и не подобрать. Немного сгорбился, опустил плечи, нахмурился – и ушло куда-то сияние, ушла кипучая энергия, от которой раньше воздух вокруг этого человека едва ли не искрился. Пыльно-серые брюки и такой же жилет, белая рубашка, кепи, измятое так, словно его отняли у неряхи Эллиса – всё не благородных «джентльменских» оттенков, а дешёвых, потёртых, будто бы выцветших от частых стирок. Такой Лайзо смотрелся блекло даже рядом с мистером Спенсером – сухоньким благообразным старичком с породистым носом и бесцветными, вечно поджатыми брезгливо губами.
– Доброе утро. Вы мистер Маноле?
– Доброе утро. – Даже голос у него стал глуше. – Да, я Лайзо Маноле.
– Прекрасно, – кивнул управляющий с таким выражением лица, словно на мусор смотрел. Впрочем, такие взгляды доставались всем, за исключением только меня и – в прежние времена – леди Милдред. – Меня зовут мистер Спенсер. Я задам вам несколько вопросов, чтобы проверить ваше профессиональное соответствие тому месту, на которое вы претендуете. Итак, приступим. Рекомендаций с прежнего места вы, увы, не предоставили, поэтому спрошу для начала: каков ваш стаж работы шофером?
– Два дня.
Мистера Спенсера скрутил жестокий приступ кашля.
– И вы утверждаете, что справитесь с таким сложным устройством, как автомобиль, не имея должного опыта?
– Опыт у меня есть.
– И какого же рода? – Яду в скрипучем голосе мистера Спенсера с лихвой хватило бы лет на сто вперёд, причём досталось бы вдоволь и неверным женам-отравительницам, и алчным наследникам, и даже несчастливым влюблённым перепало бы по капле.
– Я участвовал в гонках. Пять лет, – скромно потупившись, ответил Лайзо. – Автомобили – моё страстное увлечение. Не хвалясь, скажу, что в них я разбираюсь даже лучше, чем замечательно.
Вот так сюрприз! Я подавила изумленное восклицание. О таких подробностях биографии своего воспитанника Эллис умолчал.
Значит, гонщик… Любопытно.
– Вот как? – Мистер Спенсер также выглядел слегка удивлённым и даже нервно поправил узел галстука. – Что ж, это хорошая новость. Насколько я понимаю, механик вы тоже неплохой?
– Более чем.
– А как обстоит дело с ориентированием в Бромли? Хорошо ли вы знаете дороги?
– Как свои пять пальцев. Я родился в этом городе.
– Мы все в нём родились, мистер Маноле, однако не многие могут по кратчайшему маршруту и без задержек добраться из Ист-хилл до Вест-хилл, – с сожалением заметил мистер Спенсер и поджал губы.
– Смею заверить, на дорогах я чувствую себя как рыба в воде. – Мне из-за ширмы было видно не всё, но, судя по голосу, Лайзо улыбался.
– Надеюсь, – сухо ответил управляющий. – А что с вашим семейным положением? Вы добропорядочный семьянин, или убеждённый холостяк, или, быть может, у вас есть на примете особа, с которой вы намерены связать себя узами брака?
– Ещё недавно я бы сказал, что не собираюсь обременять себя браком… – в голосе Лайзо появились странные интонации. – Но не так давно я встретил ту, которой готов сделать предложение прямо сейчас. К сожалению, в моём нынешнем положении она вряд ли снизойдёт до меня. Однако надеюсь через несколько лет добиться её внимания.
В груди у меня неприятно кольнуло. Получается, и это Эллис утаил? Причина того, что гипси-мошенник решил бросить своё неправедное дело, – влюблённость? Что ж, это многое меняет. В раскаявшихся преступников я не верю, а вот в людей, готовых измениться ради семьи и будущего своих детей – вполне.
Я поднялась и ушла – очень тихо. Не думаю, что Лайзо меня заметил, пусть он и бросал время от времени взгляды наверх, к балкону. Через некоторое время явился мистер Спенсер с докладом. Я не стала затягивать и спросила сразу:
– Что вы думаете об этом человеке? Я была бы весьма рада услышать ваше мнение, хотя на решение о приёме на работу оно, к сожалению, уже не повлияет.
– По моему твёрдому убеждению, мистер Маноле принесёт нам множество проблем, – осуждающе покачал головою управляющий. – На первый взгляд, это юноша учтивый, почтительный и разумный. Однако поверьте опытному старику, леди Виржиния: человек, у которого в глазах столько страстей, будет плохим слугой. В лучшем случае такой человек станет притязать на равенство
