пальцы Лайзо, горячие, как уголья из печи.
– До встречи, леди Виржиния, – улыбнулся он уголками губ.
– Не думаю, что мы еще встретимся, – ответила я ровно.
– Как знать.
– Лайзо, не неси чушь, – возмутился Эллис и обернулся ко мне, хмурясь. – Всего доброго.
Когда глухо стукнула щеколда на двери черного хода, я наконец позволила себе расслабиться и слегка распустить ворот платья. Воздуха отчаянно не хватало.
– Мэдди, будь умницей, принеси мне холодной воды. Нет, постой. Пусть Георг выдавит в воду лимонного сока.
Мадлен птичкой упорхнула на кухню. Я откинулась на спинку стула, рассеянно обмахиваясь салфеткой. Почему-то этот Лайзо Маноле не выходил у меня из головы. Сейчас, обдумывая его поведение, я поняла, что местом водителя он заинтересовался не сразу. Скорее всего, в «Старое гнездо» Лайзо пришел, делая Эллису одолжение, и поэтому нарядился так, чтобы мне и в голову не пришло взять на работу «оборванца-гипси». Но потом что-то заставило его передумать. Святые небеса, так меня ещё никто не просил о работе! И я могла бы согласиться. На самом деле маркиз Рокпорт вмешивался в мои дела довольно редко – я сразу дала ему понять, что если он попытается мне приказывать, то помолвка будет разорвана в тот же день. Маркиз был другом моего отца, а брак – своего рода соглашением между Рокпортами и Эверсанами. Но за последние десять лет многое изменилось. Женщины получили большую свободу и самостоятельность, были приняты новые законы о наследовании… Пожалуй, теперь никто не удивился бы расторжению «выгодной помолвки» – маркизу в этом году исполнилось тридцать шесть, мне едва миновало двадцать, и разница в возрасте была бы существенным аргументом.
Сплетни тоже всего лишь отговорка. О визитах Эллиса в «Старое гнездо» говорили месяц или около того, а потом тема эта наскучила высшему свету.
Нет уж. Надо признаться хотя бы себе: я так резко говорила с Эллисом и отказалась брать Лайзо потому, что понимала – этот восхитительный мошенник имеет все шансы вертеть мною, как ему заблагорассудится.
Мэдди неуверенно положила мне руку на плечо.
– Что? – очнулась я от размышлений. Глаза у Мадлен были встревоженные. – Не беспокойся. Всё в порядке. Эллис привёл странного человека, но разве это впервые случается? А я… наверное, время просто уже позднее, вот мысли и путаются.
Я пригубила воды. Освежающая кислинка лимона смыла ощущение духоты, но тревога осталась. Мадлен растерянно смотрела то на меня, то на пустые чашки на столе. За окном было совершенно темно.
И впрямь, слишком поздно, чтобы мыслить разумно.
Против ожиданий, проснулась я рано, ещё восьми не было – и вполне выспалась к этому времени. Видимо, сказалось то, что накануне днём я вдоволь подремала. Утро прошло в рутинных заботах – деловые письма, финансовые документы, присланные управляющим на проверку, несколько приглашений на званые ужины – на некоторые из них следовало ответить отказом, на другие – согласиться… Когда я уже готовилась к выходу, а Эвани делала мне причёску, вдруг вошла Магда, взволнованная и бледная:
– Леди Виржиния, там такое странное творится, ну, в «Старом гнезде», – она неловко переступила с ноги на ногу. – По телефонному аппарату, э-э-э, звонили. Мистер Белкрафт, самолично. Говорит, срочно приезжайте – вроде как у дверей утром нашли кого-то, из постоянных. То ли пьяного вусмерть, то ли больного… Ну, дальше я не поняла ничегошеньки. Там тренькнуло что-то – и тишина.
«Неужто Лайзо вернулся?» – пронеслась у меня дикая, невозможная мысль, но я сразу её отбросила. Вчера вечером я дала чёткое указание – больше не пускать воспитанника Эллиса с чёрного хода. Магда сказала – «кто-то из постоянных». Наверное, имелось в виду «из постоянных посетителей кофейни». Но почему Георг решил не вызвать врача, а сделать звонок мне?
Ох, не приеду – не узнаю.
– Магда, кэб уже ждет? Нет? Скверно… – Прав, прав был Эллис – мне действительно нужен личный автомобиль с водителем. И чем скорее, тем лучше. Надо заняться поисками всерьёз. – Эвани, вы тоже готовьтесь к выходу. Будете меня сопровождать.
Как я ни спешила, но в «Старом гнезде» оказалась только через полчаса. Выяснить какие-либо подробности о происшествии тоже не удалось. Я попыталась сделать звонок Георгу, но телефонистка никак не могла соединить с нужным номером. А потом уже подъехал кэб, и я не стала терять время на бесплодные попытки установить связь.
Георг встретил меня на заднем крыльце.
– Доброе утро, леди Виржиния. Боюсь, день сегодня получится такой же хлопотный, как и вчера… В зале сидит мистер Калле. Он был не совсем трезв, я привел его в чувство, как мог. Однако он по-прежнему настаивает на разговоре с вами, уверяет, что это очень важно… Я не стал пока звать констеблей.
– Вы правильно поступили, Георг, – улыбнулась я. Значит, Эрвин Калле. Не слишком-то похоже на его обычное поведение. Он, конечно, эксцентричен, но эксцентричность обычно проявляет в несколько иной сфере. – Мистер Калле не говорил ничего?
– Нет, – нахмурил брови Георг– происходящее явно ему не нравилось. – Он крайне взволнован и настаивает на беседе лично с вами.
– В таком случае не будем заставлять его ждать.
Не теряя больше времени, я прошла в зал. Эвани осталась на кухне с Мэдди и миссис Хат – как ни странно, эти трое вполне нашли общий язык. Эрвин Калле ждал меня, нервно расхаживая по залу из стороны в сторону. Признаков опьянения не было, но запах чувствовался даже издали. Я помедлила, но потом всё же вошла в зал. Георг остался у дверей в служебное помещение, буквально в шаге от меня; случись что, он сумеет скрутить хлипкого художника.
– Доброе утро, мистер Калле, – поздоровалась я, привлекая внимание Эрвина. Тот замер так резко, что мне стало не по себе. В последнее время он красил волосы в огненно-рыжий цвет, и от этого сейчас походил на безумца.
– Недоброе, леди Виржиния, для меня – недоброе… – Голос у него сорвался. – Четыре дня тому назад погиб мой близкий друг. Вероятно, вы слышали о нём. Патрик Морель.
– Конечно же, слышала… – Я почувствовала себя так, словно меня чем-то тяжёлым огрели по голове. Быть того не может… Патрик Морель, звезда, блистающая на подмостках Королевского театра… Блиставшая. – Так вы были знакомы? Мои… мои соболезнования. Как это случилось?
– В Управлении Спокойствия говорят, что это было самоубийство. Он повесился, – мёртвым голосом
