дотягивается ли чакра биджуу на такое расстояние, так как на той же Луне Курама-сама был слеп, несмотря на их кулоны.
— Думаешь, долго?.. — договорить Темари не успела, так как установленная печать портала вспыхнула зеленью.
В центре образовалась настоящая толпа: Орочимару-сан, Кабуто, шестеро их помощников, среди которых Саске знал лишь Сенджу Цубаки, дочку Цунаде-сан и Джирайи, и бывшего ученика Гурэн, который когда-то попадал в переделку у Катабамэ — Хаяши Рэна. Ещё четверо шиноби-медиков были из других деревень, самым юным среди них оказался Кано, когда-то гостивший в их клане со своим братом Хаку. Ещё Саске знал куноичи, кажется, Амено, её весьма хвалил Агара, а двое мужчин из Облака и Камня были знакомы на лица, но их имён он либо не знал, либо не запомнил.
Из второго ряда галдящих медиков показались широко улыбающийся Наруто и Таро с Дейдарой.
— Мы уже заждались! — первым из границы печати выскочил Наруто. — Вы заставили нас поволноваться.
— Просто долго не могли найти проводника в эти места, — пожал плечами Саске.
— Хн, значит, вот каков — Край Мира! — Дейдара поковырял носком чёрную землю и посмотрел шаринганом в сторону барьера. — Впечатляет.
Впрочем, через минуту стало не до разговоров: народ закопошился, учёные начали распечатывать своё оборудование. Сенджу Цубаки с помощью стихии дерева выстроила временные дома и помещение для лаборатории. Все занялись делами.
* * *
— Саске, идём, наловим рыбы на ужин, — позвал Наруто, который только что установил фуин-родник, чтобы пополнять запасы пресной воды. — Заодно расскажешь, как вы добирались.
Саске улыбнулся и кивнул лучшему другу. Припасов пищи у них было в достатке, но Наруто, наверное, просто соскучился и хотел поболтать.
Чем старше становишься, тем быстрей несётся время, иногда некогда уделить время даже лучшим друзьям. Миссии, дела, семья, не замечаешь, как бегут годы. Но на краю мира время замедлило свой ход, позволяя снова, как в детстве, не думать ни о чём, наслаждаясь моментом.
— Как думаешь, они откроют барьер? Подберут к нему ключ? — спросил Наруто, когда Саске закончил повествование о своём путешествии на край земли.
— Не знаю, — ответил он. — Может, да, а может, и нет. Но пусть лучше изучают этот барьер, думают над внешней разведкой и как туда попасть, чем…
— Чем воюют, — закончил Наруто.
— Да, — согласился Саске. — Всё лучше, чем война…
Они как всегда понимали друг друга с полуслова.
Часть 3. Глава 26. Акацуки
Рассвет над Аме как всегда вызывал у Наруто странные чувства. Город Древних протыкал шпилями низкое розоватое небо, из которого когда-то родилась организация «Акацуки» и её эмблема: красные облака на тёмном фоне. Всё имело свой конец и начало. «Акацуки» пришли в этот мир, чтобы изменить его, и были уничтожены, но мир всё же изменился.
С того момента, как он ещё ребёнком покинул Коноху, чтобы спастись с остатками клана Учиха от «Акацуки», прошло целых сорок лет, и сейчас, эти сорок лет спустя, он любуется первым рассветом своей первой внучки, которую дочь назвала Акацуки, что означало «рассвет».
Все, кого Наруто помнил совсем мелкими, все, кто родился, пока он был юн, выросли, обзавелись собственными семьями и теперь рожали своих детей. Клан Учиха наконец достиг той же численности, какая была до резни: около двухсот человек.
У Нагато было трое отпрысков. Фусо вышла замуж за одного из своих, кажется, какого-то ученика Конан-сан. А вот с Исэ и Яхико получилось примерно так же, как когда-то с Юмико, Саске, Темари и Агарой: обмен невестами, в результате которого Исэ вышла замуж за Сенджу Наваки, а старшая дочь Наруто — Хия — стала женой Яхико. Впрочем, подобный обмен совершился и с Суной: Соно стала женой Йокомару, а младшая дочь Кадзекаге вышла замуж за Учиха Мадару; и с Кири: дочь Кимимаро, Мэдока, владеющая шикотсумьяку, вышла замуж за Кано, а младшая дочка его брата — Хаку, вошла в будущий клан Узумаки и стала женой сына Наруто.
Во время мира, длящегося почти пятьдесят лет, шиноби спешно создавали новые родственные связи. Потому что воевать против своих намного сложней, чем против чужих.
— Так и знала, что найду тебя здесь, — хмыкнула за спиной Конан.
— Хорошее место для мыслей о вечном, — обернулся Наруто. — Как Акацуки-чан?
— Она в порядке и сейчас уже спит, — кивнула Конан, после чего неожиданно подошла ближе, хотя всегда сохраняла дистанцию, и присела рядом.
Наруто знал, что Нагато использует на своей жене Вакаи-гун-фуин, когда-то созданную Цунаде для поддержания молодости Джирайи и Орочимару: этой женщине было уже за шестьдесят, но она выглядела не старше, чем на тридцать. Впрочем, Нагато за прошедшие годы вообще нисколько не изменился, даже стал выглядеть лучше после того, как полностью восстановился от своей болезни. Особенности чакры Узумаки, которые поддерживают живучесть и молодость, достались им от прародительницы Ооцуцуки, когда произошёл «делёж» способностей. Ничего принципиально нового ещё не было придумано: все техники шиноби были описаны в библиотеке клана Ооцуцуки, найденной на Луне. Просто у каждого народа сыграла какая-то особенность, которую затем кланы старательно сохраняли и пестовали. Чем старее был клан и «прямей» его родство с пришельцами, тем больше потенциал. Поэтому Наруто был рад, что Аджисай тоже из клана Узумаки — они должны были взрослеть и, что самое главное, прожить примерно одинаково. Он уже видел это: лёгкую печаль во взгляде Нагато, когда тот смотрел на Конан-сан. Вакаи-гун-фуин, даже постоянно подпитываемая, всё же не панацея. Особенно когда твоя продолжительность жизни может отличаться на сотни лет.
— Когда-то ты дал мне хороший совет, Наруто-сан, — нарушила рассветную тишину Конан.
— Совет?..
— Ты сказал, чтобы я не теряла времени, потому что его нет и у сильнейших из нас, — она посмотрела на свои руки, и Наруто отметил, какие худые у неё запястья. — Я никогда не думала, что доживу… Что вообще когда-то у меня будут дети и внуки. Я всегда знала, что умру молодой.
— Жизнь шиноби коротка, — хмыкнул Наруто, сказав известную поговорку. — Но… чтобы жить, не обязательно быть шиноби.
— А зачем тогда?.. — тихо спросила Конан. — Сегодня я не смогла создать простейший цветок, который умела делать ещё в десять лет…
— Ты… — Наруто прикусил язык, чему жизнь его и научила, так это тому, что не стоит напоминать женщине,
