наверное, в сотом поколении. Красивый лучистый цвет. — Но убивать-то его за это нельзя!
— Почему? — не обратил внимания на смех сбоку Светлый Эдальвей, изучая добычу.
Он ведь знал ее. Точнее, видел однажды. Паршиво. Харозо почти наверняка узнает о смерти крохи и о том, как и кто это сделал. Дважды паршиво. В Ша Тарэ мастер не вернется после такого.
— За открытие колодцев полагается смертная казнь. Уж вам ли не знать.
— А Зефир не открывал колодцы, — огрызнулась Сальвет на голос из-за спины. — Ни единого. Это я их открывала.
— Ой ли?
— Я открывала, я залезала. В Зефире ни капли сил мага Звездного пути. Его туда не пускает, и ступеней он не видит. Можете в академии посмотреть или у него спросить сами. Зефиру колодцы эти не нужны, — Сальвет поймала взгляд друга. Внешне Зефир был совершенно спокоен. Ни единой эмоции на лице.
— И деньги не нужны за перья. Кому вообще нужна эта мелочь? — прозвучало презрительное в ответ.
— Ему они не нужны, — огрызнулась вновь Сальвет. — Не такой ценой.
— А тебе они зачем? — промолвил удерживающий ее за шкирку солнцерожденный. — В таком количестве?
— О, спроси в Боевой академии, сколько я им должна! И глупые вопросы отпадут сами по себе.
Ее дернули за шкирку. Сальвет покосилась в сторону. На том месте, где она только что стояла, дымился бледно-алый клинок. Рукоять похожа на кость с глазами, темно-серая и хищная.
— Цеказар, — с укоризной протянул Светлый Эдальвей, бросив взгляд в сторону. Ему было проще. Сальвет пришлось бы выворачивать голову на сто восемьдесят градусов.
— Эта малявка себе много позволяет, стоя в могиле обеими ногами.
— Колодцы начали открывать в окрестностях Ар Олэ задолго до того, как ты получила штраф от Боевой академии, — Светлый Эдальвей определенно был в курсе незавидного положения Сальвет. Он забрал с ее плеча сумку, кинул в сторону в руки одного из сопровождающих.
— Какое вам дело, зачем мне деньги? — огрызнулась Сальвет, нервничая все больше. — Сказала уже, что они были нужны только мне с моими проблемами. Зефиру они без меня не нужны.
— Какие же у тебя проблемы?
— Не твоего ума дело.
Они вновь сместились в сторону со Светлым Эдальвеем.
— Цеказар, мне надоело танцевать по твоей милости, — недовольно произнес Светлый, обернувшись.
— Она…
— Она уже почти мертва, — оборвал возмущенный голос Эдальвей на полуслове.
— Может?..
— Нет, — Эдальвей повернулся к парню на земле. Никаких эмоций на лице пленника, хотя злость видна где-то в глубине золотистых глаз. Злость и что-то еще, что появлялось всякий раз, когда взгляд пленника касался девчонки в его руках. — Ты хочешь что-то добавить к словам своей подруги?
— Ничего, — прозвучал безэмоциональный голос. Неестественно спокойный в сложившейся ситуации, оттого лишь сильнее бросающийся в глаза.
— Зачем вы открывали колодцы? Знали, что нарушаете закон и что за этим последует?
— Знали. Нужны были перья, — пленник оказался сговорчив. Точно также, как его подруга. От этого у всех присутствующих поневоле возникало странное чувство.
— Зачем?
Зефир перевел ненадолго взгляд от Сальвет на удерживающего ее мужчину.
— Сальвет тебе уже ответила на этот вопрос, — просто произнес он. — Хочешь, чтобы я повторил?
— Цеказар! — уже почти хором рыкнули на невидимую фигуру окружающие. Светлому Эдальвею даже не пришлось рот раскрывать, чтобы осадить того.
— Допустим, — Эдальвей изучал парнишку. Ошейник поневоле бросался в глаза. Жаль, что информации нет. Можно, конечно, притащить в город обоих. Но нужен ли там этот? Чистокровный. — Кто открывал колодцы?
— Она, — ответ не заставил себя долго ждать.
— Как благородно, — фыркнул со спины Сальвет голос. Равнодушие где-то заблудилось, теперь голос звучал с раздражением. — Свалить все на девчонку.
— Ты можешь уже заткнуться? — не удержалась Сальвет, пытаясь повернуться к нахалу. Ей не позволила такой роскоши чужая рука, словно стальными оковами продолжающая удерживать за шиворот.
— Интересно, почему это я должен так поступить? — усмехнулись из-за спины.
Сальвет бы с удовольствием ответила честно, но чувствовала, что в таком случае ситуация может усугубиться.
— Вдруг у твоего друга все-таки проснется капелька совести, и он рискнет разделить общую вину пополам? — продолжал издеваться Цеказар. — Или у отребья снизу ни совести, ни чести?
Сальвет скрипнула зубами.
— Сальвет! — не выдержал напряжения Зефир.
Кошмар ему, а не Сальвет!
Магия вспыхнула внезапно и с такой силой, что пленивший ее солнцерожденный был вынужден отпустить и сделать шаг в сторону, дабы не оказаться покалеченным. Сама Сальвет развернулась и прыгнула к обидчику с желанием врезать ему хотя бы хорошенько напоследок. Все равно умирать. Хоть на веселой ноте, чтобы было не так обидно.
Цеказар оказался высоким солнцерожденным, внешность которого, как и всех прочих, кроме Светлого Эдальвея, скрывал бледно-голубого цвета доспех. Будто леденистый, он казался полупрозрачным, делая фигуру своего владельца размытой.
От вспыхивающей магии тому пришлось уклоняться. Попытку ответить Сальвет погасила встречным щитом. Зря, что ли, она носила звание звезды⁈ Опыта мало, зато мощи хватает с лихвой!
В разборки бесцеремонно вмешалось третье лицо. Причем знакомое. Сальвет раздраженно фыркнула и уняла чары, остановившись.
Фигура в доспехах полулежала на наклоненном стволе основательно потрепанного дерева в десятке шагов. Причинить вред не получилось, доспех слишком хорош, времени дали мало. Знаний опять же не хватает.
— И ты так спокойно сдаешься? — хмыкнул Светлый Эдальвей, глядя на девчонку перед собой. Сильная кроха. Очень даже. Краем глаза видел, как тяжело дышит ее недавний противник.
— Мне все равно не жить. Но можем задеть Зефира, или сами его прикончите, чтобы меня остановить, — скривилась Сальвет.
— Полагаешь, мне не хватит сил тебя остановить? — Светлого определенно задело ее такое отношение.
— Полагаю, тебе вряд ли захочется марать руки об отребье вроде меня, — дернула за ошейник Сальвет, которого еще несколько дней назад там не было. — А так сможешь отдать приказ своим, чтобы убили, и будешь чист. Ну? Что смотришь? Убивайте уже. Вот, стою и не двигаюсь даже, чтобы вдруг не промазали твои слуги.
Светлый некоторое время смотрел на девушку. Та стояла с некоторым вызовом на лице. Почти наверняка трусила, но вида не показывала. Хорошее самообладание, достойное похвалы.
— Не здесь и не так, — отвернулся он.
