некоторой надеждой осторожно протянула Сальвет. Если есть хоть маленький шанс оставить свою шкуру при себе целой и невредимой, она обязана им воспользоваться. Умирать-то совсем не хочется!
— Колодцы открывать не придется, — голос миража звучал задумчиво. Словно он просто размышлял вслух. — Если я дам тебе перья.
— Хм? — заинтересованно окинула богатство за плечами миража взглядом Сальвет. — А ты не облысеешь?
Мираж с каким-то стоном уронил голову. Когда поднял, весело хохоча, Сальвет поняла, что ошиблась с выводами.
— Какая ты глупая, — впервые за все время мираж улыбался открыто. — Но ты мне нравишься. Поэтому будешь жить. Насчет перьев — не волнуйся. Найду без ущерба для себя. Но взамен потребую помощи. Не сейчас, когда придет время. Ты отправишься в колодец, если тебя вновь попросят от этом.
— Не вопрос, — пожала плечами Сальвет. Не стала говорить, что вообще-то ей колодцы кошмаров нравятся. В отличие от миражей, она там видит вполне себе красивую картинку. — А вы правда дружите с сури?
— Перья буду приносить раз в неделю Эдальвею.
— А он не?..
— Он — не.
— Мне одно перо на два-три дня, — встрепенулась Сальвет. — Может, сразу десяток и раз в месяц?
— Боишься его? — вопрос прозвучал с откровенными нотками изумления. — Не меня?
Сальвет пожала плечами.
— Он — Светлый. От них ни разу еще не видела ничего хорошего. Вечно какие-то неприятности, — призналась она. — А вас, скорее, самих вытаскиваю из неприятностей. Так что, мне кажется, уж лучше вы.
Мираж вновь рассмеялся. Поднялся на ноги и протянул руку.
— Меня зовут ха́на Ара Бей, — представился он, глядя на грязную девушку сверху-вниз. — Ты можешь называть просто Ара Бей. Идем. Мне нужно сказать Эдальвею несколько слов, прежде чем мы расстанемся.
Сальвет с радостью приняла руку.
— Я — Сальвет, — с запозданием, сообщила она свое имя. Повернулась в ту сторону, откуда пришла на площадку для казни, и задумчиво остановилась. — Эм.
Мостик, который вел от балкона к площадке, отсутствовал. Не то сгорел, не то убрали магией, чтобы не мешался. Как-то она упустила этот момент.
Когда ее взяли на руки, в первое время испугалась от неожиданности. Перед глазами черная пластинка, переливающаяся темно-фиалковыми искрами. Мираж предпочел вновь скрыть свое лицо от посторонних взглядов.
Ее легко перенесли через пропасть, отделяющую от просторного балкона, украшенного по краям высокими узорчатыми столбами. Изумрудные кустики с крохотными желтыми цветочками в кадках обнимали их, словно пытались удержать от внезапного падения.
При приближении миража Светлый Эдальвей, который все это время наблюдал за происходящим со стороны в гордом одиночестве посреди пустынного балкона, опустился на колено и склонил голову. Глядя на это, Сальвет с запозданием подумала, что рядом с ней вообще-то один из Небесных владык. Однако сама бросаться протирать колени не спешила.
В разговор Сальвет не вмешивалась. Стояла чуть в сторонке и внимательно слушала, наматывая все полезное на уши. Взгляд Светлого Эдальвея на себе после исчезновения миража очень не понравился. Однако рассудив, что ей с ним не спать, Сальвет перестала обращать на негатив внимание. Это она умела очень хорошо.
Светлый вздохнул и направился прочь с балкона.
— Иди за мной, — донесся уже из комнаты его голос.
Сальвет быстренько догнала мужчину и затопала рядом с тем. Идти им пришлось недалеко, так что развлекала она окружающих, которые смотрели на нее, как на живого кошмара, тоже недолго.
Вход в комнату охраняла стража в лице двух молодчиков. Доспехи светлые, блестящие, серебристые, с темно-изумрудными вставками. Определенно местная стража, а не те, которые ходили ловить нарушительницу закона. Интересно только, почему в компании Светлого? Боялись, что их там побьют, что ли?
От размышлений Сальвет отвлек сам Светлый.
— Подойди, — сам он сидел за столом в своем, судя по всему, кабинете.
Сальвет оставила осмотр просторной дорого обставленной залы и прошла ближе, замерев в нескольких метрах от Светлого. Размеры залы позволяли оставаться поодаль от столь важного лица.
Несколько томительных минут прошли в ожидании продолжения разговора. Светлый Эдальвей не торопился, задумчиво изучая девушку перед собой. Наконец раскрыл рот.
— Небесный владыка передал тебе это, — на стол легли три пера. — Ты должна будешь приходить сюда, ко мне, в этот кабинет, каждые семь дней.
— А…
— Никаких препятствий, тебя никто не тронет по пути.
— А, — вновь раскрыла рот Сальвет, но ее вновь перебили.
— С Боевой академией все будет улажено. Никаких претензий за случившееся на Большой Охоте от Ша Тарэ.
— А, — в третий раз раскрыла рот, но, как оказалось, Светлый Эдальвей обладал поистине потрясающей способностью чтения мыслей.
— Со Светлым Харамудом разберусь как-нибудь, — пробормотал почти под нос Светлый, оборвав девушку в очередной раз. — Будешь пользоваться колодцем в Ар Олэ. Если хочешь, конечно, могу предложить дом в Ша Тарэ.
— О, нет, спасибо. В Ша Тарэ дом не нужен, — мгновенно запротестовала Сальвет, чем вызвала легкое удивление от сидящего за столом. — Нижний Олэ меня вполне устраивает. Даже если это украшение снимут, его уже многие видели. Не думаю, что какой-нибудь указ сумеет изменить это отношение.
— Ошейник может снять только Светлый Харамуд. Небесный Владыка ничего не сказал по этому поводу.
— Мне эта штука не мешает, — отмахнулась Сальвет. Подобралась ближе к столу, ухватила перья и отступила под взглядом золотистых глаз. — Я могу идти?
По глазам видела, что Светлый медлит. Вот только ей откровенно хотелось сделать ноги подальше из этого города. Во-первых, столь близкое соседство со Светлым раздражало и напрягало неимоверно. Во-вторых, хотелось убедиться, что с Зефиром все в порядке. И самой на глаза другу показаться, чтобы не волновался.
— Разумеется, не можешь. Сядь. Письмо Светлому Харамуду передашь лично.
— А без меня вы с ним никак не разберетесь? — почти простонала Сальвет, с надеждой глядя в лицо солнцерожденного.
— А язык свой ты прикусить не можешь? Думай, с кем разговариваешь. Сядь уже! — в голосе Светлого прорвалась неприязнь, до того хорошо скрываемая.
Ощутив угрозу, Сальвет послушно откочевала в угол и запрыгнула на край круглого столика, на котором гордо и одиноко стоял кувшин с единственным цветком. Стульев в комнате предусмотрено не было. Лишь один, и тот занят хозяином.
Ждать пришлось около получаса. В комнате царила тишина, нарушаемая тихим скрипом пера по листу бумаги.
Сальвет проводила
