помилование донесли или мне за ним завтра приходить?
— Помилование? — вопросительно изогнулась темная бровь. — О каком помиловании идет речь? Полагаю, не донесли.
— Жаль, — скривилась Сальвет. Махнула рукой, разворачиваясь. — Приятного аппетита. Мы зайдем завтра!
— Погоди, — осадила ее Шехона. Привычным движением перемахнула через стол, как делала не единожды. Остановилась в шаге от солнцерожденных. — Рассказывай, о чем речь?
Пришлось быстренько рассказывать, опуская большую часть подробностей. Сальвет всерьез опасалась, что Шехона может передумать и уйти на перерыв.
— Вот как? — в конце задумчиво произнесла Шехона. Покачала головой. — Нет, пока информации из Ша Тарэ не поступало. Если оно и будет, то только через главу. Возможно, у него уже что-то есть. Мне не приносили.
— Ты был прав, — повернулась к другу Сальвет.
— Зато теперь знаем наверняка, — не подумал расстраиваться Зефир. — Ты бы снедалась любопытством всю ночь.
— Еще одна бессонная ночь…
— У тебя глаза красные. Еще немного и станут, как у кошмара, черными от недосыпа.
— Интересная теория возникновения кошмаров, — рассмеялась Сальвет.
— Если никуда не торопитесь, подождите здесь. Я свяжусь с главой и все разузнаю, — задумчивым голосом предложила Шехона.
Сальвет на предложение замахала руками.
— У меня и в мыслях не было гонять тебя! — воскликнула она. — Да еще во время законного отдыха.
— Это сложно сделать, — согласилась с ней Шехона. — Считай, ты меня заинтриговала, так что мне самой интересно. Ждите здесь. Вернусь через час-другой. За документы со стола отвечаете головой.
Наверное, не стоило Шехоне говорить про бумажки столь категоричным тоном. Об этом она подумала, когда вернулась.
Возле ее стола сгрудилось трое служащих, которые с пеной у рта кричали наперебой что-то по поводу сроков подачи-приема информации, правил и совести некоторых. Все впустую. Солнцерожденные держали глухую оборону, напоминая про личный приказ Секретаря. А если кому-то из присутствующих хочется отбросить копыта, то они могут посодействовать менее болезненным и более быстрым способом.
Стоило Шехоне очутиться возле своего стола, как вокруг мгновенно воцарилась гробовая тишина. Потом один, а за ним два других робких голоса по очереди попросили искомые документы. Нарываться на гнев Секретаря было чревато, а они тут такой бардак устроили.
— Ну, что? Что-нибудь удалось узнать? — пытливо вглядываясь в красивое точеное лицо с ясными голубыми глазами за стеклышками прямоугольных очков, не удержалась от вопроса Сальвет.
— Теомун получил бумагу из Ша Тарэ только что, — задумчиво изучая лицо солнцерожденной, произнесла Шехона.
— И? Что в ней? — не могла сдержать нетерпения Сальвет. Хотелось уже раз и навсегда разобраться с вопросом, чтобы иметь возможность строить планы на дальнейшую жизнь.
— Скажу, только если ты расскажешь, почему Небесный владыка лично снизошел до тебя и оставил в живых после всего, что ты творила.
— Помогла ему вылезти из колодца, когда он пытался сдохнуть, — честно отозвалась Сальвет, не видя в том никакой тайны. — Тот колодец, к слову, открывала не я. Так что вина была не моя. А в открытых мной, кажется, никто из миражей не сдох, поэтому он не сильно злился. Так что с моим вопросом, Шехона?
Секретарь академии мгновение молчала, потом встрепенулась. Новости оказались неутешительными.
— Мастер Теомун получил письмо из Ша Тарэ от Светлого Эдальвея, в котором тот снимает все претензии по поводу нарушенного договора на Большой Охоте, — произнесла Шехона, глядя в лицо девушки перед собой. — И просит отозвать все штрафы от лица Ша Тарэ.
— Здорово! То есть теперь я могу?..
— Не можешь, — почти хором ответили Шехона и Зефир.
Сальвет повернулась к другу с недоумением.
— Письма от Светлого Харамуда не поступало ведь? — спросил у Секретаря Зефир.
— Поступало, — опровергла его домыслы Шехона, чем изрядно удивила.
— Тогда? — не понял Зефир категоричности ее слов.
— В письме Светлый Харамуд напоминал главе о своих претензиях к Сальвет. А поскольку Светлый Эдальвей к ним отношения не имеет, то и отменить их мы тоже в одностороннем порядке не можем.
— Вот же гнусный старикашка! — не удержалась Сальвет от негодования.
— Сальвет, — с укоризной произнес Зефир. После чего со смехом добавил. — Какой же он старикашка? Вполне себе мужик в расцвете сил.
— Хорошо, пусть будет гнусным дядькой. От этого ничего не поменяется, — фыркнула Сальвет. Внутри просто клокотало от злости и желания кого-то хорошенько стукнуть. В самом скверном расположении духа Сальвет повернулась к Шехоне. — Так что, я по-прежнему должна вам, как кошмар солнцерожденному? И все еще с вашими рекомендациями, чтобы никто не смел брать меня на работу?
— Штраф снят, поскольку конкретно у Боевой академии к тебе никаких вопросов, — опровергла ее слова Шехона. — С работой — да — все в силе. Прости, здесь ничего нельзя сделать, пока Светлый Харамуд не отзовет свое письмо. Может, у тебя есть возможность на него повлиять? Со Светлым Эдальвеем ведь договорилась.
— Там не я, а мираж, — отмахнулась почти обреченно Сальвет. Вздохнула и посмотрела на друга. — Кажется, домик в Ша Тарэ нам бы очень подошел. Можно было бы продать и обеспечить себе существование на первое время.
— Зефир волен работать, как и где захочет, — напомнила Шехона.
Зефир кивнул на Секретаря.
— Вон, слышишь? Не протянем ноги и без дома в этом кошмарнике, — попытался приободрить подругу Зефир. — Не вешай нос, солнце. Прорвемся.
— Надеюсь, — вздохнула Сальвет. Вяло махнула рукой работнице академии и направилась обратно к подъемнику в самом скверном расположении духа. — Спасибо, Шехона. Пока.
Девушку проводили две пары глаз.
— Ты бы догонял подругу, — напомнила Шехона очевидные вещи. — Выглядит она не очень. С ней все в порядке будет?
— А как же! — усмехнулся Зефир. — Сейчас поколотит десяток кошмаров за городом, пар выпустит и успокоится. Хорошего отдыха!
— С собой возьмете? — донесся до Зефира окрик из-за спины, вынуждающий остановиться.
— Ты? С нами⁈ А?.. К-хм, — прочистил горло Зефир, недоуменно оглядывая стройную точеную фигурку в привычном костюме. Всегда в таком здесь работала, сколько он помнил. — Ты уверена? Ночь и все такое.
— Вы собираетесь подохнуть от кошмаров? Раз нет, тогда чего струсил? Обещаю не портить твоей подруге веселье собственной кончиной, — улыбнулась ледяной улыбкой Шехона. Голубые глаза стали напоминать осколки кристалла,
