оскалил клыки и снова принял боевую стойку. — Мне лишь достанется вдвое больше веселья. Несколько ударов сердца — и я закушу вашей печенкой, а потолок украшу гирляндами из ваших кишок.
Нежданное появление Кента заметно уравняло шансы. Несмотря на браваду, демон стал биться куда осторожнее, предпочитая защищаться, а не атаковать; он больше не тратил силы на подколки и усмешки, вместо этого тщательно контролируя свое дыхание и следя за тем, чтобы ни один из противников не зашел к нему за спину.
В пылу боя Кенджи невольно порадовался, что Кента дерется на его стороне. Удары его — отточенные, быстрые, очевидно выверенные не одной сотней тренировок — практически всегда находили цель, невзирая на то, что Раш сражался на пике своих возможностей. Кенджи не отставал, точно получив второе дыхание и спустя короткое время они вместе с нежданным союзником двигались практически в унисон, найдя единый ритм.
Наконец, Раш, тяжело дыша, отшатнулся в сторону, прижавшись спиною к каменной колонне. Выглядел он весьма плачевно — заплывший глаз превратился в щелочку, один из клыков был обломан почти по корень, а кровь, стекавшая из порезов на теле, сбиралась на полу в протяжные лужицы. Но расслабиться сейчас — сделать грубую ошибку, которая вполне может стоить жизни. Ведь даже раненый демон все равно остается смертельно опасной тварью.
— Бьете как малые детишки, — рыкнул Раш; однако Кенджи заметил, с каким трудом ему дается каждое слово, сопровождающееся протяжным хрипом.
— Кажется, кто-то предлагал перестать трепаться, — произнес Кента. Он тоже успел пропустить несколько замахов, левый рукав его намок от крови, однако он не подавал и вида, что полученная рана его хоть как-то беспокоит.
Издав громогласный вопль, раскатом прокатившийся по залу, Раш кинулся в атаку, вложив в нее последние силы и всю свою ярость. Однако с каждым мгновением становилось все более понятно, что участь его уже предрешена и он продолжал биться скорее от отчаяния, нежели всерьез надеясь одержать верх. Движения демона становились все более предсказуемые, кровь, бьющая из ран, залила весь пол и вот, наконец, Кенджи, уклонившись от когтистой лапы, ударом в голень уронил демона на пол.
Раш успел сгруппироваться, отшвырнуть его в сторону и даже подняться на ноги — пускай и пошатываясь, словно после пару бочонков вина, но в следующий миг меч Кента, вокруг лезвия которого отплясывали молнии, обрушился на его руку. Из культи фонтаном брызнула кровь, в воздухе запахло паленым мясом, однако демон все же исхитрился вырвать у него оружие и даже чуть не отправил Кента на тот свет. Парня спасла лишь собственная реакция, да тот факт, что Раша держала на ногах исключительно его злоба.
Кажется, бой уже изрядно затянулся. Ухватив с пола клинок, Кенджи на ходу подрезал демону сухожилия на ногах. Тот взвыл от боли и рухнул на колени; Кенджи же, не теряя времени даром, по рукоять засадил меч в спину демона, ловко вскарабкался на ближайший шкаф и всем своим весом обрушился коленями на его затылок. Удар получился настолько мощным, что квадратная морда демона пробила каменную плитку. Несколько мгновений тело твари еще билось в агонии, точно отказываясь признать поражения, но вот, дернувшись в последний раз, они по имени Раш, гроза ледяных пауков, испустил дух.
Кенджи же перекатился на спину, тяжело дыша и пытаясь унять стучащее гонгом сердце. По ощущениям драка в библиотеке длилась практически до утра — но на деле, конечно же, заняла куда меньше времени.
— Так что ты тут делаешь? — спросил он, глядя на Кента, вытирающего кровь с меча об одежду одного из Братьев.
— Сказал же — зашел на шум, — пожал плечами тот.
Не успел Кенджи вымолвить и слово, как из коридора послышался топот разом пары десятков сапог — и в зал с мушкетами наперевес ворвалась дворцовая стража, к которой спустя несколько мгновений присоединился Чикара Хицу. К счастью, он не стал тратить время на лишние расспросы и сразу же повелел вызвать лекарей. После того, как Кенджи обработали раны, главный советник вызвал его на разговор, чтобы узнать его версию событий.
— Так значит, ты просто увидал нескольких подозрительных личностей и решил за ними проследить? — протянул Чикара; кабинет его по размеру вполне мог сравняться с библиотекой и только один резной стол из черного дерева наверняка стоил целое состояние.
— Да, господин, — ответил Кенджи. Настойки и мази знахарей притупили боль, однако он все равно старался лишний раз не делать слишком резких движений.
— Что ж, — вздохнул Чикара и наполнил кубок из хрустального графина; поставив его рядом с Кенджи, он наполнил свой бокал и сделал большой глоток. — Видимо, кто-то из гостей его величества слишком буквально воспринял предложение чувствовать себя как дома. Мы обязательно все проверим и найдем виноватых, но пока попрошу тебя не распространяться о случившемся. Не стоит дарить славу подобным негодяем, верно?
Кенджи кивнул, хотя на самом деле он считал, что Чикара хочет избежать огласки совсем по другой причине. Демон, подобравшийся к сокровищнице императора вместе с отрядом головорезов — и после этого императорская гвардия будет утверждать, что мимо нее не пролетит и муха? Однако Кенджи задал другой вопрос:
— Что случилось с тем пареньком, который упал во время своего выступления?
— Трагическая нелепость, — цокнул языком Чикара и нахмурился. — Подавился кусочком курицы и задохнулся. Во всяком случае, так говорят наши медики и у нас нет причины ставить их слова под сомнения — но, конечно, если оба этих события вдруг как-то связаны, мои люди докопаются до истины. Что ж, думаю, тебе следует хорошенько отдохнуть. Я прикажу доставить тебя в резиденцию Змея.
Скрипящая повозка действительно довезла Кенджи до самых ворот и, не успел он зайти в свои покои, как рухнул на постель и тут же уснул. Проснулся он незадолго до заката и, едва-едва успев перекусить холодным супом с лапшой, получил депешу от Нобу Хо, который предлагал ему встретиться в одной корчме неподалеку. Что ж, Кенджи и сам хотел в самое ближайшее время переговорить с мэцукэ, так что, переодевшись, он вышел на улицы столицы.
Гудящая словно улей таверна при всем желании не смогла бы отличиться от сотни таких же заведений, кои в Каноку встречались буквально на каждом углу. Низкий бревенчатый потолок, покрытый толстым слоем сажи, резкий запах лука и опилок, щедро рассыпанных по полу, непритязательная публика, спешащая потратить кровно заработанные на разбавленное пойло и миску худой похлебки.
Словом, сложно было представить лучшее место для разговора, не предназначенного для чужих ушей, ибо от гомона завсегдатаев дрожали стены и
