никто не обратил на вошедшего Кенджи ни малейшего внимания. Тем более, он специально оделся так, чтобы сойти за какого-нибудь случайного бродягу — и не прогадал. Даже кормчий, скользнув по нему ленивым взглядом, вернулся к разговору со своим помощником, видимо, не сочтя нового гостя за персону, у которой за душой может водиться хоть что-то кроме пары медяков.
Нобу ждал его в самом дальнем углу за низеньким столиком, сидя спиной к стене; он так сильно увлекся своим нехитрым ужином, состоящим из тарелки с тыквенной кашей, сдобренной куском масла, что заметил Кенджи только когда тот уселся напротив.
— Как я понимаю, праздник удался на славу? — спросил мэцукэ, откладывая ложку и оглядывая разбитое лицо Кенджи.
— Не то слово, — ответил он и поморщился; каждое неосторожное движение заставляло все его раны и синяки, что он щедро умудрялся собирать в последнее время, гореть огнем.
— Ох уж эти светские приемы, — хмыкнул Нобу и коротко усмехнулся; но уже через миг его лицо посерьезнело: — Однако, кажется, ты еще легко отделался, ведь на том же самом пиру был убит Изау Казе из Дома Ветра.
Лишь спустя несколько мгновений Кенджи понял, что Нобу имеет в виду того самого бедолагу, который свалился с помоста прямо во время своего выступления.
— Убит? Но я слышал, что…
— Да-да, — с раздражением перебил его Нобу. — Я уже успел ознакомиться с докладом императорских лекарей, в котором указано, что смерть Изау — пускай и трагическая, но все же случайность. Однако не кажется ли тебе странным, что крепкий пышущий здоровьем парень вдруг ни с того ни с сего начинает задыхаться, раздирая себе горло в кровь, а после падает замертво?
Кенджи промолчал. Если честно, смерть Изау, сколь таинственной она не была, вряд ли могла показаться хотя бы чуть более странной всего того, что происходило вокруг него в последнее время. Видимо, Нобу понял его молчание по-своему.
— Видишь? — спросил он. — Если хотя бы на миг задуматься о случившемся, появляется очень много неудобных вопросов.
— И зачем кому-то выставлять убийство Изау за несчастный случай? — сказал Кенджи.
— А вот это как раз весьма очевидно. Признаться в том, что во дворце императора произошло убийство — значит уронить тень на репутацию Симада, что и без того в последнее время не пользуется особой популярностью. Кто станет уважать владыку, который не в состоянии защитить собственных гостей?
Этот вопрос Кенджи тоже оставил без ответа, хотя он и не требовался. Думается, кончина одного из участников Турнира на посвященном им же вечере скажется на славе императора — и его страже, разумеется — мягко говоря, не лучшим образом, пускай даже Изау и действительно подавился кусочком пирога, а не был коварно убит… К слову, кто вообще мог желать его гибели? Как оказалось, Нобу интересовало то же самое.
— Но кто и зачем убил Изау? — его пальцы застучали по столешнице. — Каков мотив? Месть? Личная неприязнь? Желание убрать конкурента? Ты один из участников — быть может у тебя есть хоть какие-нибудь догадки? Мне пригодится любая мелочь.
Увы, Кенджи при всем желании не смог бы помочь мэцукэ в его стремлении восстановить справедливость. Он мало что знал про семью Казе — разве только то, что род этот хоть и достаточно давно пустил свои корни, однако не мог похвастаться ни богатством, ни выдающимися представителями.
По сути, именно благодаря участию Изау в Турнире большинство вообще узнали о существовании фамилии Казе. Да и то — среди прочих бойцов многие небезосновательно считали его середнячком и пророчили, что дальше второго — в лучшем случае третьего — этапа он не пройдет. И оказались абсолютно правы — пускай почивший Изау сошел с дистанции и по несколько другой причине. Своими мыслями Кенджи поделился с Нобу, который лишь тяжело вздохнул:
— Так я и думал. По моим сведениям у семьи Казе не было явных врагов — однако их наследника убили точно напоказ. Но для чего? Дать какой-то знак? Посеять смуту? А может это была публичная пощечина императору? Свести личные счеты можно и куда тише, без лишних свидетелей…
Нобу надолго умолк, погрузившись в тяжелые думы и устремив взгляд на соседний столик; излишне громкий разговор сидевшей за ним парочки мужчин с опухшими лицами как раз грозил перейти в потасовку, но вряд ли мэцукэ — впрочем, как и всем остальным, включая хозяина корчмы — было до того дело. Кенджи же, чуть поколебавшись, решил попробовать обсудить с Нобу просьбу Проклятых, пускай и заранее предрекая свою неудачу:
— Как я слышал, недавно силам магистрата удалось поймать синоби, который пытался проникнуть в ваши архивы?
— Да-да, — рассеянно ответил Нобу; один из спорщиков повалил второго на пол ударом в челюсть, тот умудрился ухватить его за ногу и через пару мгновений вокруг них уже улюлюкали восторженные зрители, подначивая драчунов. — Негодяй каким-то образом смог обойти несколько постов охраны и почти добрался до…
Он вдруг умолк, поднял глаза на Кенджи и с подозрением прищурился:
— Однако я не помню, чтобы рассказывал кому-либо об этом происшествии.
— У меня свои источники информации, — туманно произнес Кенджи. — Некоторые из них, скажем так, заинтересованы в том, чтобы этот человек сохранил жизнь. И готовы обсудить любые условия.
Нобу откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Выглядел он скорее удивленно, чем сердито:
— Признаюсь честно — никогда бы не подумал услышать подобное от тебя. Мне ты показался довольно честным человеком. Неужели Дом Змея так сильно нуждается в диверсантах и шпионах, что готов рисковать своей репутацией, ручаясь за одного из них?
— Мой Дом не имеет ко всему этому ни малейшего отношения, — ответил Кенджи. — Однако… — он на миг задумался, но потом все же решил играть в открытую: — Один из моих близких друзей, которому я обязан жизнью, когда-то принадлежал к клану синоби, называющих себя Сотня Проклятых. Давным-давно их дороги разошлись — но Проклятые готовы простить бывшего соратника только взамен свободы другого. А иначе…
— Предложение, от которого невозможно отказаться, — задумчиво произнес Нобу. — Понимаю твое стремление помочь приятелю. Но пойми и ты — как я буду выглядеть, если вдруг отпущу пойманного преступника? По всему Каноку тут же поползут слухи о том, что я нечист на руку. И поверь — у меня достаточно недоброжелателей, которые не преминут этим воспользоваться.
— Что ж, раз это все… — Кенджи было поднялся со стула, однако Нобу взмахом руки заставил его сесть обратно. Задиры уже закончили обмениваться ударами и теперь, покачиваясь, сидели рядышком, обнявшись и по очереди отпивая из пузатой бутылки,
