протестующей болью.
— Я иду к Берри, — сказал Мэтью. — Что до вас… можете делать все, что заблагорассудится.
Прежде чем Мэтью направился к дому семейства Нэш на Конгер-Стрит, Хадсон схватил его за руку.
— Мэтью, послушай… — Он замялся. — Возможно… тебе не стоит встречаться с ней прямо сейчас. Я хочу сказать… тебе, наверное, лучше немного отдохнуть, прежде чем ты увидишь ее. Еще один день не сыграет большой роли.
— Но какую-то роль все же сыграет, — покачал головой Мэтью, сбрасывая его руку.
— Я прошу тебя, как друга: отложи эту встречу. Прямо с дороги, вот так… Я знаю, ты хочешь увидеть ее как можно скорее, но она не узнает тебя, Мэтью. Бесполезно пытаться сидеть с ней и заставлять ее что-то вспомнить. Просто это… — он помедлил, — это ведь, прежде всего, ранит тебя. Подожди хотя бы до конца этого дня. Поешь, выспись. Я говорю это, потому что знаю, что к такой встрече тебе надо подготовиться морально. И, поверь, я прошу тебя из самых добрых побуждений. Хорошо?
Нет, — хотел ответить Мэтью, но разум его начал обдумывать слова Хадсона и обнаружил, что они полны здравого смысла. Подготовиться морально? Он боялся за Берри, но также боялся того, что когда встретится с ней и увидит, насколько ухудшилось ее состояние, то попросту развалится на куски.
Подготовиться. Поесть, немного поспать, а после — навестить Берри. Возможно, в компании Файрбоу. Первым делом. С утра.
Сердце его продолжало голосовать за немедленную встречу, но разум снова и снова приводил доводы в пользу отсрочки.
— Хорошо, — сдался Мэтью. — Ладно.
И даже сказав это, он подумал, что для него будет трудной задачей пройти мимо дома Нэшей на пути к особняку Профессора Фэлла в конце Конгер-Стрит и не заглянуть внутрь.
— Правильный выбор, — поддержал его Джулиан.
— Захлопнись! — огрызнулся Хадсон. — Если б я не был уверен, что ты спас Мэтью жизнь примерно полдюжины раз, я бы хорошенько тебя отделал и уложил бы рядом с вот этим мелким ублюдком. — Хадсон кивнул на все еще не пришедшего в сознание Сталкера.
Джулиан фыркнул.
— Вспыльчивый парень, — ухмыльнулся он, обращаясь к Мэтью. — И яйца у него явно больше мозга.
Как будто услышав, что разговор зашел о нем, на земле зашевелился и застонал Сталкер, понемногу приходя в себя.
— Это все, конечно, хорошо, — снова подал голос Гинесси, — но Профессор ждет. Хадсон, тебя не приглашали, помнишь?
— Черт, ну без тебя бы я совсем забыл, — огрызнулся Хадсон. — И как ты собираешься мне помешать?
— Вот дерьмо! — закатил глаза Гинесси и убрал свой пистолет. — Тогда просто пойдем.
Глава 34
— Садитесь, — сказал Профессор Фэлл.
Черное кожаное кресло, на которое он указал, стояло в самом центре его кабинета на верхнем этаже перед письменным столом с резьбой в виде декоративных ромбиков. Профессор, одетый в великолепную алую тюбетейку и малиновый халат, украшенный золотыми фигурами, восседал за столом. Глубоко посаженные глаза мулата были того же дымчато-янтарного цвета, что и жидкость в банках с образцами морских обитателей на полках позади него. И эти глаза неотрывно смотрели на Лазаруса Файрбоу, к которому он только что обратился.
Мэтью, Хадсон, Джулиан и Гинесси тоже присутствовали в комнате. Но, несмотря на то, что там было еще одно свободное кресло, никто из них не получил приглашение присесть. Файрбоу — явно нервничая и чуть ли не дрожа при первой встрече с Профессором — направился к креслу, на которое указал Фэлл. Меж тем Мэтью осмотрел кабинет и пришел к выводу, что обстановка здесь осталась почти такой же, как он запомнил во время последнего посещения. Тогда он присутствовал здесь в момент смерти Матушки Диар от руки Джулиана…
Вот и сейчас все было на своих местах: полки с образцами и книгами, черная кованая люстра в форме осьминога, свисавшая с толстых стропил потолка и державшая по свече в каждом из восьми щупалец, и, наконец, гравюры фантастических морских существ из сказок и кошмаров на отполированных до блеска дубовых стенах. Дверь — та, что справа — вела на балкон, который опоясывал весь верхний этаж. За широким окном виднелись затянутое тучами небо и беспокойные волны с белыми пенными гребнями.
Единственное произошедшее изменение в кабинете заключалось в том, что красивый восточный ковер цвета морской волны сменился на простой темно-синий. Мэтью решил, что кровь и мозги Матушки Диар безвозвратно испортили предыдущий, и вспомнил, что ее мозговое вещество также забрызгало полки с образцами. Он с отвращением представил, каково уборщикам было оттирать профессорские владения, которые теперь пахли не порохом Джулиана и смертью Матушки Диар, а горьковато-сладким благовонием, тлевшим в маленькой черной курильнице на столике у лестницы.
Файрбоу сел и немного поерзал, явно чувствуя себя не в своей тарелке.
Фэлл перевел взгляд на Гинесси.
— Иди и передай Сталкеру, что я запрещаю любое преследование мистера Грейтхауза. Он здесь гость, и, хотя он не всегда дословно выполняет мои приказания, к нему следует относиться с уважением.
— Да, сэр. — Гинесси слегка поклонился, после чего развернулся, спустился по лестнице и покинул дом.
— Я не так уж и сильно ударил Сталкера, — сказал Хадсон. — У него, должно быть, просто стеклянная челюсть.
Фэлл проигнорировал его замечание и поверх головы Файрбоу обратил свое внимание на двух вернувшихся путешественников. Джулиан предусмотрительно снял шапку. Со щетиной из светлых волос на голове и с темными глазами на бледном лице он едва ли походил на того человека, который
