Но даже несмотря на всё это, не будь на нём ещё и ответственности за семью, Зигфрид всё же постарался бы выполнить долг до конца. В крайнем случае, попытался бы угнать корабль, и начал бы против мятежников свою войну. Но… Аннероза, Вильгельмина… Раз уж всё так и так катится в Преисподнюю, раз уж они оказались так далеко от их маленького уютного дома, Зигфрид старался сохранить хотя бы то последнее и самое дорогое, что у него оставалось.
А долг перед Императором… Формально, уйдя в отставку, он себя от него освободил. Хоть и понимал, что сам же в это не верит…
И вот Зигфрид шёл с этим несчастным мешком гороха к ним, к своим любимым, но таким несчастным сейчас дочери и жене, думал о своей нелёгкой судьбе и о том, правильно ли поступил, правильно ли расставил приоритеты… И вдруг — сразу оказался на полу Храма Смерти. И не имел ни малейшего понятия, что произошло между двумя этими событиями. Хотя подозрения были. Видимо, его ограбили — иначе с чего бы он оказался тут голым?..
Зигфрид уже решительно шагнул в сторону дверей — где выход, он понял сразу, планировка у храмов обычно похожая. Но вынужден был замедлиться и остановиться, потому что навстречу из полутьмы шагнул человек.
Зигфрид напрягся, хотя и знал, что в помещении храма бояться нечего. Но совершенно напрасно. Это оказался местный служка в рясе. Он молча достал из перекинутой через плечо сумки тонкую стопку аккуратно сложенной ткани, положил сверху кусок тонкой верёвки, и жестом предложив взять всё это.
— Спасибо, — Зигфрид не стал отказываться от дара. Встряхнув, выяснил, что ему достался грубый серый балахон, похожий на саван. Конечно, не лучший вариант, но всяко лучше, чем ходить голым.
Служка молча кивнул, в ответ на вопросительный взгляд давая понять, что не настроен на разговоры — и так же ни слова не говоря, развернулся и пошёл дальше, к встающему с пола и ошарашенно крутящему головой человеку. Кстати, таких, похожих на Зигфрида, кругом было очень много… Среди прочих затесались даже пара испуганно прикрывающих срам женщин и с пяток детей. К счастью, никто из них не походил на Аннерозу или Вильгельмину.
Взгляд, даже вскользь кинутый на нагих женщин, внезапно вызвал очень бурную и совершенно однозначную реакцию организма. Такую, будто ему снова сорок. Пришлось спешно накидывать балахон, чтобы хоть как-то прикрыться.
Зигфрид никогда не был ханжой и спокойно относился ко многим вещам. Но всё же он считал, что прилюдное обнажение с демонстрацией хорошего настроения окружающим — поведение, не совсем достойное офицера Империи, и по возможности такого безобразия лучше избегать.
Стараясь не глядеть больше по сторонам, быстрым шагом Зигфрид направился прямо к выходу. Решительно толкнув дверь, шагнул наружу… И невольно замедлил шаг, а после и вовсе остановился.
После тишины и полумрака в храме яркий свет и громкая торжественная музыка заставили буквально ослепнуть и оглохнуть. А ещё налетевший тёплый ветерок принёс полузабытые запахи жарящегося на открытых углях мяса и какой-то выпечки, а так же готовящегося кофе.
Живот Зигфрида предательски скрутило. До этого он держался, но проклятые ароматы нанесли по защите, тщательно выстроенной против ноющего голода, сокрушительный удар. Больше всего на свете хотелось к тем ярким палаткам, расставленным на безопасном расстоянии от дверей храма. Музыка играла именно с той стороны, там же поднимались дымки от выстроенных рядком, словно матросы на смотре, мангалов…
Все мысли о жене и дочери напрочь отбило куда более простым и первобытным желанием. Шевельнулась только пугающая мысль, что платить за этот праздник жизни совершенно нечем.
Скрипнув зубами из-за злости на тех садистов, кто устроил всё это, Зигфрид сделал шаг в сторону палаток. В конце концов, сами виноваты. Нельзя в такое голодное время так явно дразнить людей…
На пути его внезапно встала молоденькая и очень симпатичная девушка. Как только он не заметил её приближения раньше?
Взгляд будто против воли притянуло к ней.
Не в его вкусе — но хороша. Просто чудо как хороша.
Невысокая, стройная. Приятное круглое лицо с мягкими чертами и острым подбородком, маленький вздёрнутый носик, пухлые чувственные губки. Большие озорные глаза смотрят прямо, смело и даже откровенно… Хотя нет, взгляд девушки бесстыдно соскользнул вниз, и она понимающе улыбнулась, а на её гладких округлых щеках появился лёгкий стыдливый румянец.
Зигфрид снова почувствовал, что теряет контроль. Ну нельзя же ходить по улице в настолько безобразно короткой юбке, прикрывая верх этой пародией на одежду — лоскутком прозрачной сетчатой ткани!
Ещё и эта реакция. Она выступила будто катализатором. Нестерпимо захотелось взять эту бесстыдную красотку прямо здесь и сейчас, тем более, весь язык её тела буквально вопил о готовности…
Девушка что-то сказала. Только с некоторым усилием, уже постфактум, Зигфрид смог заставить свои мозги работать и понял, что она пропела своим мелодичным голоском: «Поздравляю с новой жизнью».
— Что? — переспросил он, не очень понимая, что она имеет в виду.
Но ответа не услышал. Вдруг потеряв к девушке всякий интерес, Зигфрид резко задрал голову вверх и сделал несколько шагов в сторону.
Громыхающая на площади весёлая музыка пыталась заглушить звуки, которые он знал слишком хорошо.
Подозрения подтвердились в полной мере. Что-то совсем недалеко, за городом, подвергалось мощной орбитальной бомбардировке. Участвовали десятки кораблей, но меньше полусотни. Какая-то отдельная флотилия.
Судя по направлению… Кажется, целью стал ближайший космопорт, так называемый Большой Императорский. И все системы проитвокосмической обороны на поверхности отчаянно огрызались в ответ — Зигфрид даже удивился, он никогда бы не подумал, что на Ирии они вообще есть.
А ещё дальше, кажется, кто-то пытался высадить десант…
Девушка подошла и встала рядом, снова что-то сказав. Но Зигфрид пропустил всё мимо ушей. Крепко схватив красотку за голые плечи, он притянул её к себе и спросил, выкрикивая слова прямо в лицо:
— Что здесь происходит? Что, Кровавые задери, творится?..
Никак не показав испуга, девушка лишь с пониманием улыбнулась.
— Прошло много лет. Вы умерли, но вернулись с Той Стороны. Империи давно не существует, про ваших родных и близких надо узнавать отдельно. Мы поможем вам разобраться… Но сначала пройдите, подкрепитесь. Это совершенно бесплатно!
Зигфрид не поверил. И только начал задавать вопросы…
Но внезапно, на плечо ему легла тяжёлая рука.
— Отпустите девушку. Она вам ничего не сделала, просто хочет помочь. Она не заслуживает, чтобы вы хватали её и трясли, как куклу.
Зигфрид разжал пальцы и повернулся к тому, кто вмешался, готовый ко всему. Но, против ожиданий, встретил вполне доброжелательный взгляд. Мужчина, который был на голову выше его и судя по мышцам в разы сильнее, кивнул в сторону палаток.
— Пройдите, подкрепитесь. Это бесплатно. А жрать после перерождения хочется зверски всегда, по себе знаю. Потом вам всё объяснят. С того момента, который вы помните последним, прошло уже много лет… Так что спешить всё равно некуда. От того, что потратите пару-другую минут на утоление голода, ничего не изменится.
Мужчина подтолкнул Зигфрида в сторону палаток. Девушка отступила в сторону, сочувственно поджав губки и наградив ободряющим взглядом.
Зигфрид послушно сделал несколько шагов… Но потом всё же обернулся.
— Скажите только. Кто на кого нападает? Между кем и кем война?
Мужчина, который уже направился было дальше, к другому вышедшему из дверей храма и потерявшему контроль над собой человеку, кинул прямо через плечо:
— Ирий против Дома. Огневы-Белые-Разумовские против всех. Пройдите к палаткам, вам всё объяснят.
И он прошёл. Противиться зову пустого желудка было уже просто невмоготу… Всё остальное и правда могло подождать несколько минут.
В несколько минут Зигфрид не уложился. Стремясь утолить зверский голод и помня о голодных временах, он ел всё подряд, не разбирая. Подчинённые не узнали бы сейчас этого всегда воздержанного и фанатично соблюдающего все правила этикета офицера. Он заталкивал в себя, обжигаясь, ещё горячее — только с огня — и нереально сочное мясо, тут же заедал всё сладкими пышными булочками, потом пробирался к корзинам с зеленью и свежими фруктами…
