у тебя были проблемы, – прошептала я, чувствуя, как дрожат колени. – Я же знаю, Академия и тренеры сейчас наблюдают за каждым твоим шагом, и я боялась, что ты разозлишься и захочешь отомстить, поэтому я позвонила Джоуи, думала, он сможет приехать и забрать меня… – Голос сорвался, к горлу подступили неудержимые рыдания. – Я просто хотела домой… Я не думала, что он устроит такое…
Дверь кабинета снова открылась, и на этот раз вышел мистер Кавана вместе с Дарреном и мистером Туми.
– Еще раз очень прошу прощения, что случилось такое, – сказал мистер Туми, протягивая руку Даррену. – Пожалуйста, позвольте вас заверить, что Томмен-колледж твердо придерживается нулевой терпимости к буллингу, и с этим случаем мы немедленно разберемся. – Когда Даррен не принял его руку, мистер Туми посмотрел на меня и поморщился. – Шаннон, я видел фотографии и очень прошу прощения.
– Ладно, и что вы намерены делать? – напряженным тоном спросил Джонни. – Конечно, очень хорошо, что вы сожалеете, но это ничего не значит, если вы не предпримете каких-то действий. Беллу исключат? А что насчет Келли? Она тоже участвовала. А Таш? Она просто ушла, не остановила их.
– Джонни, – устало вздохнул мистер Туми. – Не лезь ты в это.
– Нет! – взорвался Джонни, вскакивая. – Они втроем заперли мою девушку в туалете… и вдвоем ее держали и издевались над ней! Они все шестигодки. Им больше восемнадцати. Шаннон несовершеннолетняя. Их нужно наказать за нападение.
– Джонни, – пробормотала я, снова сгорая от стыда. – Оставь ты это…
– Нет, Шан! – огрызнулся он. – Я это так не оставлю! – Бешено глядя на директора, он прошипел: – Я хочу справедливости.
– Этого недостаточно. – Даррен потряс меня, согласившись с Джонни. – На мою сестру жестоко напали две девушки прямо во время занятий в школе… и одна из них, как я узнал, уже несколько месяцев преследовала Шаннон. Моего брата арестовали за то, что он ее защищал, чего не потрудились сделать ваши педагоги. Мы и без того прошли через ад, и вы прекрасно об этом знаете, и все, что вы хотите сказать, – «прошу прощения»? – Даррен покачал головой. – Извините, что говорю это, мистер Туми, но какого черта мы платим за школу тысячи евро, если вы не способны сделать такую простую вещь, как защитить мою сестру?
– Беллу отстранят от занятий на следующие три дня, – покраснев, сказал мистер Туми. – Я сообщу об инциденте совету школы на следующем собрании. Мы решим, что лучше предпринять.
– Лучше всего ее исключить, – вскипел Джонни. – Что толку в этом вашем отстранении? Оно ничем не поможет. Она не должна вообще входить в эту школу после того, что сотворила с моей девушкой!
– У меня связаны руки, – ответил мистер Туми, взглядом прося отца Джонни о помощи.
– Ситуация запутанная, Шеймус, – спокойно произнес отец Джонни. – Я искренне надеюсь, что у этой школы достаточно юридической поддержки… и ради семьи Уилкинсон предлагаю вам сообщить ее членам об этом. А я, конечно, предложу свои услуги семье Линч и дам знать, когда моя клиентка решит, что именно она собирается предпринять: предъявить обвинение одной мисс Уилкинсон или также и школе за ненадлежащее исполнение обязанностей и провал обеспечения безопасности несовершеннолетней, находящейся под ответственностью школы.
Мистер Туми открыл рот от изумления, и я уверена, что такое же выражение возникло у меня и у Даррена, когда мы уставились на отца Джонни.
– Простите?..
– Но все ведь ясно, Шеймус, – ответил мистер Кавана тошнотворно сладким голосом, каким умеют говорить только люди, обладающие большой властью. – Вы так быстро вызвали полицейских, вы с такой скоростью выдвинули обвинения юноше Линчу из-за его участия в инциденте, что я считаю лишь данью справедливости и даже своим долгом профессионально помочь этой семье. Однако, учитывая обстоятельства, в которых оказались дети Линчей, мне кажется, я должен вам сказать: у вас будут серьезные трудности с поиском в этой стране судьи, который будет настолько равнодушен к их бедственному положению, чтобы признать виновным Джоуи Линча. А уж поверьте мне, я с несколькими судьями знаком, поэтому знаю, о чем говорю. – Поправив галстук, мистер Кавана улыбнулся. – Хорошего дня, сэр.
Джонни улыбался, глядя на отца.
А мы с Дарреном продолжали изумленно таращиться.
– Идем, – распорядился мистер Кавана холодным спокойным тоном, поворачиваясь к сыну. – Мама просила, чтобы я купил к ужину перечный соус, а мне еще нужно заехать в полицейский участок, прежде чем…
– Стойте, стойте! – выпалил наконец мистер Туми. – Мистер Кавана, вы не могли бы вернуться в мой кабинет, пожалуйста?
Отец Джонни сначала демонстративно посмотрел на часы, потом вздохнул и неохотно кивнул.
– Могу уделить вам пятнадцать минут.
– Да-да, спасибо… – Мистер Туми даже ссутулился от облегчения и поспешил обратно в кабинет.
– Палишь из пушки по воробьям, пап? – сострил Джонни. Тихо хихикая, мистер Кавана подмигнул сыну и пошел за мистером Туми. Остановившись перед дверью кабинета, он обернулся к Даррену и сказал:
– Ваш брат будет дома к десяти вечера.
– Большое спасибо. – Тяжело вздохнув, Даррен быстро подошел к мистеру Каване и протянул руку. – И простите, что вся моя семья…
– Это не важно, – ответил отец Джонни, пожимая руку Даррену. – Нам всем иногда нужно немножко милосердия. – Резко глянув на Джонни, он велел: – Завези домой перечный соус, прежде чем пойдешь на тренировку, сынок. – Посмотрев на меня, он мягко улыбнулся. – Надеюсь, Шаннон, однажды мы встретимся при более приятных обстоятельствах.
С этими словами он не спеша вошел в кабинет, позволив двери захлопнуться за собой.
– Он его здорово помучает, – хихикнул Джонни, подходя и поднимая меня на ноги. – Не беспокойся, Шан, – добавил он, обнимая меня за талию. – Он со всем разберется.
Я судорожно вздохнула:
– Поверить не могу, что он все это делает для нас.
– Я тоже, – пробормотал Даррен, потирая подбородок.
– Я же сказал родителям, что люблю тебя, – тихо произнес Джонни, беря меня за руку. – Теперь ты мне веришь?
Я, дрожа, сжала его руку и без сил прижалась к его груди.
– Мне так жаль…
– Не говори так! – прошептал он, крепко обнимая меня.
– От меня рыбой воняет, – предостерегла его я. – Твоя одежда тоже пропитается.
– Плевать, – шепнул он, целуя мои волосы. – Я люблю рыбу, и я люблю тебя, и я все так же хочу съесть тебя на ужин.
– Но не так сильно, как курицу, – фыркнула я.
– Я офигенно люблю курицу, – с усмешкой согласился он. – Все хорошо, Шан. – Отступив на шаг, он обхватил ладонями мое лицо и внимательно заглянул в глаза. – Ты меня слышишь?
Я чуть заметно пожала плечами:
– Слышу.
– С тобой все будет в порядке, – пробурчал он, не сводя с меня синих глаз. – И с Джоуи
