сейчас у меня на уме, ты бы не обращала внимания на херню, – проворчал я. – Давайте рассказывайте.
– Помнишь время, когда мы жили в Дублине? – начал папа. – И ту малышку, что жила у нас полтора года?
Я вытаращил глаза:
– Не помню. Какая еще малышка?
– Да он тогда только учился ходить, Джон, – усмехнулась мама, садясь на табурет рядом с папой. – Он не может помнить Рейну.
– Кого? Какая еще Рейна? – Я прищурился. – Вы что, накурились вместе с Джоуи?
– В Дублине мы взяли приемного ребенка, девочку, – пояснила мама. – Ее звали Рейна. Она была на год старше тебя, и она тебе безумно нравилась.
– Трудно в это поверить, учитывая, что без понятия, о ком вы говорите, – проворчал я себе под нос.
– Если ты будешь просто слушать меня и не перебивать, может, и поймешь кое-что, – рассердилась мама.
Фыркнув, я жестом предложил ей продолжать.
– Она была у нас с двух лет до четвертого дня рождения, – уточнил папа. – Мы называли ее твоей сестрой, – добавил он. – Для нас разницы не было.
– И что с ней случилось?
– Вернулась к биологическим родителям, – ответил отец, а мама всхлипнула. – Мама это тяжело переживала, – добавил он, обнимая маму. – И тогда мы решили больше не брать приемных детей. Оказалось, что невероятно трудно отдать Рейну после того, как она прожила у нас так долго.
– Мы считали ее дочерью, – прошептала мама. – Точно так же, как считали тебя нашим сыном.
– Точно так же, как считали сыном меня? Да что за херня? – Я почесал затылок, пытаясь разобраться. – Ты пытаешься сказать мне, что я приемный?
Папа запрокинул голову назад и захохотал.
– Нет, Джонни, ты – на все сто процентов плод чресел моих.
– И моих яйцеклеток, – подмигнула мама.
– Ты просто стоил нам небольшого состояния, когда тебя собрали в лаборатории, – продолжая смеяться, уточнил папа.
– Но ты стоишь каждого пенни, – усмехнулась мама. – Наш малыш из пробирки.
Что за…
– Это хренова жесть какая-то, – разозлился я. – Вы так говорите, как будто меня приготовили в микроволновке и продали где-то в переулке! – (Они оба захохотали, как будто мое скромное начало в виде эмбриона казалось им отличной шуткой.) – А знаете что? – фыркнул я. – Думаю, я все же приемный.
– Джонни, мы пытаемся сказать тебе другое, – сказал папа, стараясь вернуться к серьезности. – Мы знаем, как работают социальные службы, у нас есть опыт общения с ними.
– И мы хотим взять на воспитание Шаннон и ее братьев, – прямо перешла к делу мама. – И нас одобрили. – Схватив со стойки какой-то конверт, она сунула его мне. – Вот, пришло сегодня утром.
– Тактичнее, милая! – простонал папа, хватаясь за голову. – Ситуация деликатная, следует проявить больше такта!
– Вы хотите взять под опеку Шаннон? – в полном недоумении спросил я.
– Да, – кивнула мама. – И Олли, Шона, Тайга и Джоуи.
– А ко… – Я встряхнул головой, пытаясь разобраться. – И давно вы это задумали?
– В марте, – ответила мама.
– Нет, – возразил папа. – В марте мы это обсудили.
– В марте мы подали запрос, – поправила его мама. – Через день после того, как я нашла Шаннон и Джоуи в нашем доме.
– И вы ничего мне не сказали? – возмутился я. – Почему?
– Мы не хотели пробуждать в тебе надежды. Это ведь долгий процесс, и мы не были уверены, что получим одобрение, учитывая наш возраст и наши карьеры.
– Вам сорок шесть и сорок девять, – возмутился я. – Вряд ли это старость.
– И еще мы не хотели, чтобы ты рассказал Шаннон, – добавил папа.
– А почему бы мне не рассказать Шаннон? – спросил я, уставившись на него.
– Потому что вопрос очень деликатный, – ответил папа. – Есть определенная процедура, которой мы должны следовать, сынок. Мы ведь не можем просто ворваться к ним в дом и забрать детей… – Он помолчал и задумчиво посмотрел на меня. – Ну, мы не можем, – уточнил он, показывая на себя и на маму.
Краснея, я пожал плечами.
– Я не жалею об этом.
– Тебе и не нужно, милый, – согласилась мама, похлопав меня по плечу. – Я бы на твоем месте сделала то же самое.
– Боже, Эдель… – пробормотал папа. – По крайней мере, дай мне шанс направить мальчика по верному пути.
– Ладно, – фыркнула она. – Вот так все просто, милый.
Покачивая головой, папа снова обратился ко мне.
– Мы должны соблюдать правила, сынок, – сказал он. – Но мы не сделаем ни шагу, если ты не на все сто процентов с нами.
– Какие шаги ты имеешь в виду? – Я с опаской посмотрел на него. – Что вы задумали?
– В доме Линчей произошел серьезный случай халатности, – пояснил папа. – Откровенное жестокое обращение с детьми, и твоя мать не желает закрывать на это глаза… и я тоже. Так что, если мне приходится вести нечестную игру, чтобы доказать это и вытащить детей оттуда, именно это и сделаю.
– Вот дерьмо… – пробормотал я. – Вы это всерьез…
– Совершенно, – подтвердила мама. – Эти дети травмированы, они нуждаются в семье. Им нужны здоровые опекуны и спокойная обстановка, где их потребности будут восприниматься без страха грубого отказа или эмоциональных оскорблений. Они нуждаются в возможности быть просто детьми. Их мать не может им этого обеспечить, а система не может гарантировать, что они останутся все вместе, но мы можем.
– Но, как я и сказал, это и твое решение тоже, – вмешался папа. – Мы не станем ничего делать без твоего одобрения.
– Вам не нужно мое одобрение, – с трудом произнес я, задыхаясь от наплыва чувств. – Я хочу ее… и я говорю не о сексе или всяком там подростковом дерьме, как ты думаешь, мам, – поспешил добавить я. – Мне нужна она. Чтобы она была в безопасности.
Мама печально вздохнула:
– Я понимаю, Джонни, милый…
– Нет, не понимаешь, – прохрипел я. – Я люблю эту девушку. Я реально очень ее люблю, и мне невыносимо знать, что она сейчас в том доме. Я с ума схожу от тревоги за нее. – Нервно вздохнув, я продолжил: – Мне сегодня позвонил Деннехи. Они приедут посмотреть на меня в субботу. И скорее всего, к концу недели станет ясно, берут они меня или нет…
– Что? – вскрикнула мама, распахивая глаза. – Ох, господи…
– Фантастическая новость, Джонни! – просиял папа. – Я так горжусь тобой…
– Нет, па. Новость не фантастическая. Это кошмар, – разочарованно выдохнул я. – Я уже много месяцев до смерти волнуюсь из-за того, что мне придется от нее уехать, если все получится, – признался я. – А теперь, когда уже осталось меньше хренова месяца, я понимаю, что не смогу это сделать!
– О чем ты, Джонни? – нахмурился папа.
– Я говорю, что не могу оставить ее в том доме, пап. Только
