Облачившись во все это, Изабелла вернулась в предбанник и присоединилась к своим попутчикам.
— Ну что, моя дама и господа, все готовы? — Директор повернулся к двери в дальней стене. Она бесшумно отворилась, и они один за другим вошли в нее. Их встретили четверо сотрудников. Изабелла обратила внимание на то, что в отличие от гостей, одетых в белые комбинезоны, эти сотрудники были в ярко-желтом, а сам директор носил темно-красный комбинезон; очевидно, это делалось для лучшей ориентации, чтобы не перепутать, кто есть кто.
Один из ярко-желтых сотрудников повел их еще по одному короткому коридорчику. По дороге он замедлил шаг и вскоре поравнялся с Изабеллой.
— Доброе утро, доктор Кортни, — негромко произнес он; она вздрогнула, узнав его голос, и заглянула в прозрачный экран его шлема.
— Здравствуйте, мистер Африка, — пробормотала она. — И как вам работается в «Каприкорне»? — Это была их первая встреча после ее возвращения из Лондона.
— Все отлично, благодарю вас. — Больше они не обменялись ни словом до самой лаборатории, но их короткая беседа не ускользнула от внимания Лотара Де Ла Рея. Когда они стали рассаживаться в обитые кожей кресла, стоявшие в ряд посередине комнаты, Лотар сел рядом с Изабеллой и спросил:
— Кто этот черномазый?
— Его зовут Африка. Он специализируется в области химического машиностроения.
— Откуда ты его знаешь? — не отставал Лотар.
— Я была в составе отборочной комиссии, нанимавшей его на работу.
— Надеюсь, он прошел надлежащую проверку?
— Само собой. Кстати, его проверял твой собственный отдел, — равнодушно добавила она. Он кивнул, и они оба переключили внимание на израильского директора.
— Перед вами испытательные кабинки. — В стене лаборатории имелись четыре окошка, за каждым из которых находилась отдельная комнатушка размером с телефонную будку. Пожалуй, они больше подходят на туалетные кабинки, решила Изабелла.
— Эти окна из двойного армированного стекла, — объяснил директор. — Над каждым из них установлен монитор. — Он указал на электронные панели, на которых высвечивались зеленые цифры и буквы, характеризующие жизненно важные функции организма.
За окошками, привязанные к белым пластмассовым стульям, сидели четыре маленькие человекообразные фигурки. На мгновение Изабелле почудилось, что это дети — но директор тут же открыл ей глаза.
— Опыт проводился на бабуинах рода «Папио урсинус». У них несколько необычный вид, так как их специально побрили, чтобы их тело максимально соответствовало человеческому. Как видите, животное под номером один практически не защищено.
Обнаженное бритое тельце, привязанное к стулу в первой кабинке, выглядело трогательно-беззащитным, как грудной младенец. Это жуткое впечатление еще более усиливалось детским подгузником, составляющим его единственное одеяние.
— Номер два одет в подобие обычного военного обмундирования.
Этот бабуин в самом деле был одет в миниатюрную полевую форму, но его руки и голова оставались неприкрытыми.
— Номер три полностью закутан, за исключением глаз, рта и носа.
На животном были перчатки и мягкий полиэтиленовый капюшон, оставлявший открытым только его лицо.
— Номер четыре снабжен полным комплектом защитного снаряжения, аналогичным тому, что в данную минуту имеется на вас. Такие костюмы предназначаются для наших людей, которые будут работать с «Синдексом-25» или распылять его. — Он выдержал паузу. — Хотелось бы добавить, что объектам один, два и три введены большие дозы болеутоляющих лекарств. Вы будете наблюдать физические симптомы, вызываемые воздействием на организм опытного вещества, но надо иметь в виду, что это всего лишь непроизвольная реакция на него центральной нервной системы, которую не следует принимать за показатель того страдания, что реально испытывает животное.
Изабелла почувствовала, как у нее засосало под ложечкой; несмотря на очищенный воздух, которым она дышала, в груди у нее образовался комок, разраставшийся с каждой минутой.
— «Синдекс-25» не имеет собственного цвета и запаха. Однако, из соображений безопасности, мы придали нашему газу легкий запах миндаля. Вы не увидите никакой аэрозольной дымки или каких-либо других признаков его присутствия в кабинках; все данные будут высвечиваться на мониторах. Цифры покажут концентрацию условных единиц «Синдекса-25» на сто тысяч единиц воздуха. — Он вновь сделал паузу и прокашлялся. — Итак, джентльмены и миледи, — если всем ясно, можно начинать испытания.
Министр кивнул своим шлемом, и директор отдал распоряжение в микрофон, установленный перед ним на столе. Изабелла отчетливо представила себе, как Бен или кто-то другой из технического персонала передвигает рычаг в потайной комнатке за стеной лаборатории.
Прошло несколько секунд; пока ничего не случилось. Дыхание и сердцебиение всех четырех бабуинов оставались ровными и размеренными, во всяком случае, судя по зеленым светящимся графикам на экранах мониторов.
Но вот табло, регистрирующее содержание «Синдекса-25» в поступающем в кабинки воздухе, дрогнуло, и вместо нуля на нем возникла цифра «5» — то есть пять единиц нервно-паралитического газа на сто тысяч единиц воздуха.
Через считанные секунды показания мониторов стали меняться — за исключением того, что находился над бабуином, облаченным в спецкостюм. Сердцебиение резко убыстрилось, дыхание стало учащенным и глубоким. Особенно зримо эти перемены проявлялись на экране над полностью обнаженным зверьком.
Изабелла в ужасе смотрела на него, не в силах отвести глаз. Она увидела, как его веки задергались, а по выбритому лицу ручьями побежали слезы. Он хватал воздух широко открытым ртом, его язык высунулся наружу и раскачивался из стороны в сторону. Серебристая слюна капала с губ ему на грудь, образуя длинные клейкие нити.
— Прошло пятнадцать секунд, — комментировал директор. — Объект номер один выведен из строя. Номер четыре невредим, у номеров два и три наблюдаются характерные симптомы различной степени остроты.
Обнаженный бабуин начал изгибаться всем телом, пытаясь высвободиться из пут. Изабелла почувствовала горечь во рту и судорожно сглотнула желчь, подступившую к ее горлу.
Внезапно бабуин широко разинул пасть и закричал. Этот пронзительный вопль, вопль смертной муки, донесся до них даже сквозь толстое двойное стекло окошка. Он полоснул по нервам Изабеллы, подобно остро отточенной бритве. Она стиснула кулаки; под ее белым облегающим костюмом выступил обильный холодный пот. Лотар Де Ла Рей, сидевший рядом с ней, беспокойно заерзал в своем кресле; она заметила, что все без исключения зрители тоже проявляют признаки охватившего их отвращения и неловкости. Эти закаленные солдаты и полицейские, привыкшие к лицезрению смерти и страданий других людей, шаркали ногами, сжимали и разжимали кулаки в защитных перчатках и делали непроизвольные движения головой и шеей, будто уклоняясь от чего-то.
