— О чем ты, няня, что случилось? — Изабелла шагнула к ней, намереваясь утешить старуху, и тут снова остановилась как вкопанная.
Ощущение ужасного, непоправимого несчастья нахлынуло на нее, когда она поняла, что за предмет лежит на столе перед бабушкой и Шасой.
— Что же ты наделала, няня? — похолодевшими губами прошептала она, вне себя от отчаяния. — Ты погубила нас.
На столе лежал ее заветный журнал в кожаном переплете. Няня каким-то образом залезла в ее сейф.
— Ты погубила меня и моего ребенка. Няня, как ты могла?
Журнал был раскрыт на той странице, где хранился локон Никки. Рядом на столе были разложены его вязаный башмачок и копия свидетельства о рождении.
— Ах ты старая любопытная дура. — На смену ее отчаянию пришла бессильная ярость. — Ты даже не представляешь, что ты натворила. Ты убила моего Никки. Я никогда не прощу тебе этого, никогда.
Няня жалобно взвыла, прижала ко рту мокрый носовой платок и выбежала из комнаты.
— Она сделала это, потому что любит тебя, Белла, — сурово осадил ее Шаса. — Она сделала то, что ты сама должна была сделать еще восемь лет назад.
— Это ее не касается. И вас всех это не касается. Вы ничего не понимаете. Если вы влезете в это дело, Никки и Рамон окажутся в страшной опасности.
Она бросилась к столу, схватила журнал и прижала его к груди.
— Это мое. Вы не имеете права вмешиваться.
— Что здесь происходит? — Гарри подошел к Изабелле и встал рядом с ней. — Послушай, Белла, если у тебя неприятности, это касается всех нас. Мы одна семья. Мы должны помогать друг другу.
— Да, Белла, Гарри абсолютно прав. Мы должны быть вместе.
— Если бы у тебя хватило ума сразу прийти к нам и все рассказать… — Сантэн махнула рукой и села за письменный стол. — Ладно, упреки нам сейчас не помогут. Нам нужно выпутываться из этой истории — общими усилиями. Сядь, Белла. Многое нам уже ясно. Все остальное мы хотим узнать от тебя. Расскажи нам все о Никки и Районе.
Ноги Изабеллы дрожали и подгибались от обуревавших ее эмоций; все происходящее казалось ей продолжением ночного кошмара. Гарри обнял ее за плечи своей могучей рукой.
— Все в порядке, Белла. Теперь ты не одна, мы все поддержим тебя. Кто такой Никки? Кто такой Рамон?
— Никки мой сын. Рамон его отец, — прошептала она и уткнулась лицом в его необъятную грудь, такую теплую и уютную.
Они дали ей немного поплакать, затем Сантэн подняла телефонную трубку.
— Я вызову доктора Саундерса. Он сделает ей успокоительный укол.
Изабелла круто повернулась к ней.
— Не надо, бабушка. Это ни к чему. Я сейчас приду в себя. Дайте мне еще минуту.
Сантэн положила трубку обратно на рычаг, Гарри подвел Изабеллу к кожаному дивану, усадил ее и сел рядом с ней. Шаса пристроился с другого бока, и они долго так сидели, обнимая ее с обеих сторон.
— Ну, хорошо, — сказала, наконец, Сантэн. — Довольно. Для рыданий у тебя еще будет время. Теперь же нам надо заняться делом.
Изабелла выпрямилась; Шаса вынул из кармана пиджака носовой платок и вручил его ей.
— Расскажи нам, как все это произошло, — потребовала Сантэн.
Изабелла сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями.
— Я познакомилась с Рамоном на концерте «Роллинг Стоунз» в Гайд-Парке, когда мы с па жили в Лондоне, — прошептала она. Мало-помалу ее голос становился тверже. Ее рассказ занял почти полчаса. Она объяснила им, почему они с Рамоном не могли сразу пожениться и почему они решили уехать на время в Испанию, где и родился Никки.
— Я собиралась привезти его сюда, в Велтевреден. Мы с Рамоном решили обвенчаться у нас в Велтевредене, как только он разведется.
Затем она рассказала им, как Рамон и Никки были похищены. Она описала водяную пытку, которой подвергли ее ребенка, то, как ее заставили смотреть видеозапись этого ужаса, и тот беспросветный кошмар, в который с тех пор превратилось ее существование.
— Что хотели от тебя эти таинственные люди? Какую цену пришлось тебе заплатить за безопасность Района и Никки? Что они получили от тебя в обмен на разрешение повидаться с Никки? — резко спросил ее Шаса.
Сантэн стукнула своей тростью о деревянный пол.
— В данный момент это несущественно. С этим мы разберемся позже.
— Нет. — Изабелла покачала головой. — Я отвечу сейчас. От меня ничего не хотели. Судя по всему, они таким образом принуждали Рамона что-то для них делать. А в качестве вознаграждения позволяли мне видеться с ними обоими, Рамоном и Николасом.
— Ты лжешь, Белла, — сурово оборвал ее Шаса. — Рамон Мачадо использовал тебя. Тебя заставили работать на него и его хозяев.
— Да нет же. — Она была поражена той легкостью, с которой он ее раскусил. — Рамон столь же беспомощен, как и я. Нам обоим угрожали, нас шантажируют…
— Перестань, Белла, — прервал ее Шаса. — Расплачиваться пришлось именно тебе. Николас стал заложником. Рамон же выступает в роли злого кукольника, дергающего за веревочки, к которым вы оба привязаны.
Она закричала так, будто у нее вырвали сердце:
— Нет! Это не так! Рамон…
— Я расскажу тебе, кто такой Рамон де Сантьяго-и-Мачадо. Да-да, ведь ты снабдила нас его родословной, полным именем и датой рождения, — заметил Шаса, и Изабелла судорожно прижала к груди журнал. — Как ты знаешь, у меня есть влиятельные друзья в Израиле. В их число входит и директор «Моссада». Я связался с ним. Он пропустил имя твоего Рамона через их компьютер. Они подключили к этому делу ЦРУ. Наша национальная служба безопасности также располагает весьма любопытными материалами на Рамона де Сантьяго-и-Мачадо. В течение трех дней после того, как няня принесла нам твой журнал, я разузнал массу интересного о твоем ненаглядном Рамоне. — Он вскочил с дивана и подошел к письменному столу. Он выдвинул один из ящиков, достал оттуда толстую папку и грохнул ею о кофейный столик, стоявший прямо перед Изабеллой. Из-под обложки веером рассыпались газетные вырезки, фотографии, копии документов и стопки спрессованных компьютерных распечаток.
— Прошлой ночью мне доставили это израильской диппочтой из Тель-Авива. Я не стал вызывать тебя, пока не ознакомился со всеми этими материалами. Должен сказать, здесь есть что посмотреть и почитать. — Шаса поднял одну из фотографий. — Здесь запечатлен триумфальный въезд Фиделя Кастро в Гавану в январе 1959 года. Во втором джипе Че Гевара и Рамон. — Он перевернул лицом вверх еще одну глянцевую черно-белую фотографию. — Конго, 1965 год. Бригада Патриса Лумумбы. Второй белый человек слева — Рамон. Рядом тела казненных повстанцев из племени симба. — Он взял еще один снимок. — Это Рамон со своим кузеном Фиделем Кастро после сражения в заливе Кочинос. Судя по всему, Рамон сыграл важную роль в сборе информации о предстоящей высадке десанта. — Он перелистал пачку фотографий. — А вот эта сделана совсем недавно. Генерал-полковник Рамон де Сантьяго-и-Мачадо, глава Африканского отдела четвертого управления КГБ, получает высокую награду — орден Ленина — из рук Генерального секретаря ЦК КПСС Брежнева. Прекрасно смотрится в этом мундире, правда, Белла? Взгляни-ка на все эти ордена, медали.
