Придется, чтобы засечь сигнал, подлететь практически вплотную к объекту.
— А как насчет кубинских истребителей на севере? — обеспокоенно спросил Шаса.
— Если верить южноафриканским разведданным, ближайшая эскадрилья базируется в Сауримо. Я быстренько проскочу вдоль побережья. Как только я поймаю сигнал Беллы, тут же поверну обратно в открытое море. Я уже все просчитал на бумаге; даже если кубинские радары засекут меня при входе в воздушное пространство Анголы и их командование немедленно поднимет в воздух «МиГи» из Сауримо, я все равно успею отвернуть от берега и удрать, прежде чем они меня сцапают.
— А ракеты «земля-воздух»? — настаивал Шаса.
— Разведка сообщает, что все кубинские ракетные части сосредоточены на юге.
— А если разведка ошибается?
— Да ладно тебе, отец! Шон подвергается куда большему риску, чем я, в любом случае.
— Между прочим, это его работа, к тому же у него нет жены и кучи маленьких детей.
— Ты мне лучше скажи, мы собираемся вызволять Никки или нет? — Гарри повернулся к отцу спиной, давая понять, что дискуссия окончена. — Так, на чем я остановился? Ах да, значит, я принимаю сигнал Беллы. Поворачиваю в море и связываюсь по рации с «Лансером», который будет дрейфовать напротив устья Конго. Я сообщаю им координаты базы и спокойненько возвращаюсь домой.
— Знаешь, я тут пораскинул мозгами, — нарочито расстягивая слова, произнес Шаса, — пожалуй, мне стоит прокатиться с тобой, Гарри!
— Послушай, отец, сейчас не сороковой год; и ты уже малость не тот, что во времена битвы за Англию. Так что веди себя соответственно возрасту.
— Ха-ха, поглядите-ка на него! Хоть я и научил тебя неплохо летать, мальчик мой, я без проблем зайду тебе в хвост в любое время дня и ночи.
Гарри бросил взгляд на бабку, ища у нее поддержки. Но ее лицо оставалось непроницаемым; тогда он поднял вверх руки и иронично усмехнулся.
— Что ж, добро пожаловать на борт, командир, — хмыкнул он.
* * *
— До свидания, бабушка. — Изабелла стиснула почтенную леди в своих объятиях с внезапно проснувшейся в ней силой отчаяния. — Помолись за нас.
— Хорошо, ты только привези мне моего правнука, милочка. Похоже, нам с ним предстоит многое наверстать.
Изабелла повернулась к отцу.
— Па, я так тебя люблю.
— Увы, как выяснилось, меньше, чем я тебя.
— Я была ужасной дурой. Мне надо было довериться тебе. Мне надо было прийти к тебе с самого начала. — Она судорожно сглотнула. — Па, я делала страшные вещи. Вещи, о которых ты еще не знаешь. Боюсь, что ты никогда не сможешь меня простить.
— Ты же моя дочь. — Его голос был непривычно хриплым. — Моя единственная, ненаглядная девочка. Возвращайся поскорее — и привези нам своего малыша.
Она поцеловала его и крепко прижалась к его груди. Затем резко отвернулась и чуть ли не бегом направилась ко входу в международный аэровокзал аэропорта Яна Смэтса.
Сантэн и Шаса долго стояли и смотрели ей вслед уже после того, как она скрылась в толпе. Над их головами громкоговоритель уже в который раз объявил о посадке на ее рейс.
— Завершается посадка на рейс СА 516 Южно-Африканской авиакомпании до Киншасы и Лондона; просьба всем пассажирам занять свои места.
Сантэн повернулась к выходу и взяла Шасу под руку. Она сильно хромала, тяжело опираясь на свою трость. Ее нога всегда начинала болеть сильнее обычного, стоило ей поволноваться или переутомиться.
Шофер припарковал их машину прямо у главных ворот аэропорта, и один из дорожных констеблей тщетно пытался уговорить его отъехать в сторонку. Шаса усадил Сантэн на заднее сиденье, обошел вокруг и залез через противоположную дверцу, чтобы не беспокоить ее.
— Нам нужно кое-что обсудить. — Сантэн положила свою ладонь на его руку.
— Да, — согласился Шаса. — Я знаю, о чем ты хочешь меня спросить. Что им удалось вытянуть из Беллы? Какую цену ей пришлось заплатить за жизнь сына?
— Она работала на них многие годы, с момента рождения ребенка. Теперь это совершенно очевидно.
— Мне даже думать об этом не хочется. — Шаса тяжело вздохнул. — Но рано или поздно мы вынуждены будем взглянуть правде в глаза. Этот мерзавец, что завлек ее в свои сети, является генералом КГБ — так что нам известно, кто ее хозяева.
— Шаса. — Сантэн на мгновение заколебалась, затем голос ее обрел обычную твердость. — Ты помнишь тот скандал с проектом «Скайлайт»?
— Еще бы, я до конца дней его не забуду.
— Была утечка информации — был предатель, — упрямо гнула свою линию Сантэн.
— Белла ничего не знала о «Скайлайте». Я специально не подпускал ее к этому проекту, — горячо возразил Шаса.
— А ты помнишь того израильского физика-ядерщика, что приезжал к нам на «Фонтан Дракона»? Как там его звали — кажется, Аарон? У Беллы была с ним небольшая интрижка. Ты же сам мне говорил, что ее имя было занесено в список посетителей научного общежития в Пелиндабе. Она провела там всю ночь.
— Мама, неужели ты думаешь, что?.. — Шаса потрясение умолк. — Боже мой, ты отдаешь себе отчет, к какой информации она имела доступ все эти годы? Как сенатор, как мой личный помощник! Да через ее руки прошли чуть ли не все важнейшие проекты «Армскора»!
— В частности, и проект «Синдекс», которым занимается «Каприкорн», — кивнула Сантэн. — Вспомни, ведь она всего несколько недель назад присутствовала при испытаниях «Синдекса-25». Кстати, почему ей именно сейчас разрешили повидаться с Николасом? Может, она передала им какую-то особо ценную информацию, как ты думаешь?
Они долго молчали, затем Шаса негромко произнес:
— Где та грань, за которой кончается отстаивание интересов нашей семьи и одного из наших детей — и начинается служение нашему патриотическому долгу, нашей стране?
— Полагаю, совсем скоро нам с тобой предстоит найти ответ на этот вопрос, — вздохнула она. — Но сперва давай разберемся с делом, которое мы уже начали.
* * *
«Лансер» стоял у вспомогательного причала, пристроенного прямо к зданию консервного завода Кортни в Валвис Бей. Это был 250-футовый кормовой траулер, но по изяществу и совершенству линий он вполне мог соперничать с современным океанским лайнером. Он предназначался для промысла любой рыбы в любой части мирового океана; мог быстро добраться до места, оставаться в открытом море многие месяцы, а затем столь же быстро вернуться обратно.
Стоя на причале, Шон критически оглядывал траулер. Судно было окрашено в ярко-желтый цвет; ему это не понравилось: слишком заметно. С другой стороны, скат на корме облегчал спуск на воду десантных лодок и, соответственно, их подъем на борт. Как бы то ни было, времени на перекраску все равно не оставалось, придется довольствоваться тем, что есть, решил он.
