В польском переводе: «Караулы были непрестанные и всюду на суше удвоенные…»
259
Там же: «наполненные грузчиками и наемниками, согнанными с улиц». В.И. Ламанский перевел: «галеры были вооружены бродягами и наемниками, взятыми с улиц».
260
У B.И. Ламанского: «Поймано несколько заблудившихся этих разбойников…» И.В. Цинкайзен полагает, что эти «мародеры» «осмелились зайти слишком далеко на берег».
261
В польском переводе: «господ поляков».
262
В переводе А.В. Висковатова: «в устье реки к Черному морю».
263
В том же переводе: «все, кто там были».
264
В сборнике «Османская империя в первой четверти XVII века»: «продать».
265
У С. Боброва почему-то 150 казачьих судов выступают «обыкновенным путем устьем Дуная».
266
В.И. Ламанский переводит это место известий так: «а в тылу за со бою ведя подкрепления».
267
По А. де Ламартину, казаки «сожгли маяк пролива, в который вошли их предки семь веков назад, сея ужас среди греков», но, согласно автору, сожжение произошло при отходе из первого набега, что не соответствует сообщениям источников.
268
Известен Фанар, ныне Фенер, — квартал на собственно стамбульском (у Ю.А. Петросяна — «европейском») берегу Золотого Рога, в его центре, населенный греками-фанариотами, находившимися на государственной службе, преимущественно в должностях драгоманов (переводчиков); там разместили свою резиденцию константинопольские (вселенские) патриархи православной церкви. Румелифенери, как указывалось, называли и Фаналом, и Фанараки.
269
По В.М. Пудавову получается, что три галеры с несколькими «фрегатами» были поставлены в устье пролива после первого прихода казаков.
270
Правда, С.А. Холмский пишет: «В 1624 году донские казаки совершили отважный наезд на окрестности самого Константинополя, причем захватили богатую добычу, а возвращаясь на Дон, по пути потопили не мало встречных турецких кораблей». Но в части потопления кораблей это просто выдумка автора.
271
А.Л. Бертье-Делагард ошибочно пишет, что у Д.И. Эварницкого казаки появляются под Константинополем в октябре 1624 г.
272
Комментируя Эвлию Челеби и говоря о XVII в., А.П. Григорьев и А.Д. Желтяков тем не менее дают пересчет стилей для XX в., в результате чего 26 октября старого стиля оказывается 8 ноября нового стиля, тогда как для XVII в. должно было получиться 5 ноября. У названных тюркологов то же получается и с определением дня Хызырильяса.
273
Заместитель аги носил титул кетхуда-бей.
274
Эти выражения повторяет С. Бобров, добавляя, что казаки приводили султана в «крайний трепет» и что он «с отчаянием духа сокрушался, что ни гордости первого (персидского шаха. — В.К.), ниже (тем более. — В.К.) бурной отважности последних укротить не находил возможности. В таком-то унылом положении брат солнца и луны находился».
275
Иногда переводят и как «Восточная, или Азиатская крепость».
276
Основание Анадолухисары приписывают также Мехмеду I, Муаду II и Мехмеду II.
277
Многие считают так и в настоящее время. Согласно одному из описаний Босфора XIX в., между Анадолухисары и Румелихисары 402 русских сажени (857,7 м), между Румеликавагы и Анадолукавагы 395 саженей (842,8 м), а самое узкое место между Делитальяном и Юхой — 281 сажень (599,5 м).
278
Тимариоты — владельцы военных ленов (тимаров), служившие со своими джебели («латниками»), воинами ополчения, которые находились на обеспечении владельцев.
279
Согласно Джелалу Эссад-бею, там стояла генуэзская крепость.
280
У Й. фон Хаммера ошибочно указано, что крепость построена в 1451 г. за три месяца.
281
Название переводят также как «Разрезающая пролив», «Закрывающая пролив», «Преграждающая пролив»; эти определения даются и в мужском роде, если имеется в виду замок, а не крепость.
282
Иногда переводят как «Греческая, или Европейская крепость».
283
К.М. Кортепетер ошибается, считая, что Енихисары — это Анадолухисары и что последнюю крепость построил Мурад II.
284
Вообще все четыре крепости Босфора — Анадолухисары, Румелихисары и позднее Анадолукавагы и Румеликавагы — использовались в качестве мест заточения. «Эти укрепления, — отмечал в 1672 г. Ж. Шарлей, — служат тюрьмами для военнопленных и для знатных людей, которых хотят принудить к каким-либо услугам».
285
Локоть (зира) в Стамбуле равнялся 68,6 см.
286
Подробнее о Румелихисары см.: 202; 591.
287
У М.Я. Попова есть верное замечание: «Казаки очень широко применяли правило, которое впоследствии сформулировал и практически применил в крупных сражениях гениальный полководец А.В. Суворов: "быстрота и внезапность заменяют число"». Ср. с замечанием А.Л. Бертье-Делагарда, которое мы цитируем в главе VIII.
288
См. для сравнения позднейшие рекомендации русского военного агента в Стамбуле В.П. Филиппова о выборе времени для осуществления десанта у Босфора и в проливе: «На выбор времени года для отправления десанта имеют решительное влияние господствующие северные и северо-восточные ветры, производящие по всему южному берегу Черного моря огромный прибой, затрудняющий высадку даже на Верх[нем] Босфоре». Наиболее благоприятными для высадки автор признавал май и июнь. Эти месяцы занимали особое место и в босфорских набегах казаков.
289
По мнению Н.-Л. Писсо, казаки специально выбирали для высадки такие места, где берег «меньше всего подходит для этого» или считается просто невозможным для десантирования.
290
«Время, выбранное для этих жестоких атак, — полагает Хенрык Красиньский, — обычно было на рассвете или изредка под прикрытием самой темной полуночи».
291
Впоследствии В.П. Филиппов рекомендовал в случае русской вы садки у Босфора, если возникнет необходимость ночных действий, для избежания обычного замешательства собственных сил выбрать полнолуние, при котором легче ориентироваться на местности.
292
У Н.-Л. Писсо находим указание на оставление обычно двух или трех человек на каждом судне, у некоторых других авторов — двух человек.
293
Казачья атака города, подробно описываемая А. Кузьминым и пре подносимая им как типичная (с засылкой «шпионов», тайным открыванием доброхотами калитки в крепостной стене и т.п.), может быть, когда-то и имела место в действительности, но явно не случалась постоянно. Во всяком случае, селения Босфора не имели крепостных стен, а Румелихисары, Анадолухисары, Румеликавагы и Анадолукавагы казаки не атаковали, не видя особого смысла в захвате крепостей и не желая терять многих своих товарищей. В этом отношении к набегам на Босфор не подходит и утверждение указанного автора, что «нападение производилось обыкновенно одновременно как на самый город и крепость, так и на суда, стоявшие в гавани», хотя суда в босфорских походах захватывались нередко.
А.Л. Сокульский, говоря о набегах на Босфор 1615 и 1624 гг., замечает, что казаки «обложили и сожгли предместье (предместья? — В.К.) Стамбула», но если имеется в виду окружение поселений со всех сторон, то его явно не было.
294
В качестве примера турецких злодейств приведем рассказ Мустафы Наймы о том, как в 1621 г. османское войско поступило с пленными казаками: «…часть их на цели для стрельбы из луков обратило, а из тех несколько сам султан собственными пронзил стрелами; других разорвало слонами; некоторых на растерзание крюками либо на полурастягивание и на дальнейшее ужасное обрекло мучение; одного из них только, отступника от исламской веры, на мелкие части разрубили». Сообщая Людовику XIII об этой же расправе, Ф. де Сези писал, что некоторые казаки «были раздавлены слонами, иные разорваны на части четырьмя галерами, и оставшиеся погребены совершенно живыми».
