Французы, впрочем, вели себя не гуманнее. Тот же Найма, говоря о нескольких сотнях французских солдат, находившихся на службе у Османа II, замечает: «Эти французы, или франки, не убивали обычным способом. Тех из русских и казаков (т.е. донцов и запорожцев. — В.К.), кто попадал в руки мусульман, выдавали этим франкам, которые сначала заживо сажали их на вертела, а затем сжигали на костре, поворачивая вокруг до тех пор, пока они не погибали от этого». Может быть, так проявлялась своеобразная реакция на поражения со стороны казаков (о неудаче французских солдат в устье Дуная в 1607 г. см.: 193)?
295
«Самое слово "воевать", — говорит Д.И. Эварницкий, — в недавнем прошлом значило жечь, палить и уничтожать».
296
Согласно этому же автору, на захваченных судах казаки «грабят все найденные деньги и товары малого объема, которые не портятся от воды, пушки и все, что, по их мнению, может им пригодиться». В.Д. Сухоруков справедливо добавляет к предметам казачьей добычи оружие.
297
О находках монетных кладов интересующего нас времени на Дону известно мало. В 1940 г. в станице Мелеховской найден клад, в котором, кроме русских серебряных монет, находились золотые: венгерский червонец 1570 г., турецкий алтун 1574 г. и голландский червонец 1597 г.
298
В XIX в. на соборной площади Черкасска, бывшем майдане, располагались «солнечные часы, вырезанные на белом цареградском камне». Н.Ф. Погодин в 1920-х гг. упоминал, что перед собором «клыком белым торчит цареградский камень, остаток солнечных часов». Старожилы XIX в. считали, что это старинное сооружение, почему мы ранее относили его к эпохе казачьего мореплавания. Но в книге-перечне малороссиян Дурновской станицы Черкасска, отправлявших станичные тягости в 1795 г., есть запись о том, что «Дорофей Власов июня 1-го был в работе в делании войсковых солнечных часов… пробыл 1 неделю». Если речь идет именно о тех часах, то получается, что они изготовлены в конце XVIII в. Может быть, сам камень привезен в XVII в.?
299
Ср. с более поздней описью имущества, оставшегося после казни в 1688 г. атамана Кирея (Кирилла) Чюрносова, участника и руководителя ряда морских походов.
300
Ср.: В.А. Брехуненко указывает, что из выявленных им 34 совместных запорожскодонских морских походов первой половины XVII в. 26 закончились успешно, а из 9 сражений с турецкими эскадрами, состоявшихся в ходе этих экспедиций, казаки выиграли 7. Иными словами, согласно приведенным цифрам, победоносно для казаков завершились более трех четвертей походов и сражений. При этом надо еще иметь в виду, что «неуспех» ряда набегов может быть оспорен.
301
В.Д. Сухорукое считает, что только выйдя в море, донцы решали, «куда предпринять поход — в Крым ли, к румелийским ли или анадолийским берегам. В войсковом же кругу назначалось просто: итти на море; сим средством пресекали казаки перебежчикам возможность открывать истинное намерение свое». Мнение в первой своей части ошибочно и основано на расспросных речах одного из воронежцев, который в 1651 г. говорил, однако, не о решении, принимавшемся в море, а об объявлении этого решения: «…А на которые места итти им, того неведомо, потому что казаки про поход свой, куды им итти, сказывают, вышед на море, а покаместа на море не выдут, и до тех мест мысли своей, куды им итти, никому не объявляют». Если не считать «поисковых» походов, то цели экспедиций определялись заранее, еще на берегу, где ставились также и общие задачи «поисковых» экспедиций.
302
Приведем оценку польского хрониста XVII в. П. Пясецкого: казаки во время черноморских походов своими «неисчислимыми преимуществами» «угнетают оттоманскую мощь и далеко превосходят любые европейские войска, даже по собственному свидетельству турок, которым нет ничего страшнее имени казаков, хотя другие военные христианские ордена наполняются громкими титулами и знатными фамилиями». По мнению адмирала К. Крюйса, казаки его времени были «паче других на родов хитры и остроумны в воинском искустве» и имели в этом отношении «многие чрезвычайные дарования и качества». Позже, при описании Карахарманского сражения, мы еще процитируем отзыв Мустафы Наймы о военно-морском искусстве казаков.
303
См. о казачьей морской культуре: 371.
304
привели донскую поговорку. У запорожцев в лагере, указывал Ш. Старовольский, была «дисциплина древних римлян», а проступки пресекались по-спартански «или еще строже». Э. Дортелли писал, что в походе казаки «оказывают невероятное послушание» своему предводителю.
305
Приведем еще мнение новейшего историка о казачьей пехоте. Ю.М. Ефремов пишет, что она состояла «из стрелков, умевших лопатой и киркой действовать так же хорошо, как и мушкетом… быстро окапываться на открытой местности, вести огневой бой под прикрытием возового укрепления, использовать естественные препятствия как огневые позиции… В общем, это была хорошая нелинейная, иррегулярная легкая пехота, в этом своем качестве заметно превосходившая своих соседей: кварцянную пехоту, польских жолнеров… стрельцов Российской державы и ближе всего по выучке, вооружению и тактическим приемам стоявшая к турецкой пехоте — знаменитому корпусу янычар». Согласимся с этой характеристикой, добавив, что в XVII в. и янычары не однажды уступали казакам.
306
Жизнь И. Вергуненка, как и большинства самозванцев, закончилась трагически. В конце концов он был выдан волошским господарем Москве и казнен.
307
Бывали редчайшие случаи возвращения в Польшу невольников, пробывших в турецком плену и по 50 и более лет, но о таких случаях, от носящихся к казакам, неизвестно.
308
Мы не знаем казаков-ренегатов, сделавших в Османской империи XVI—XVII вв. большую карьеру, в отличие от некоторых бывших русских и украинских пленников вроде наместника Йемена Хасан-паши, евнуха Сулеймана I Джафер-паши, правителя Эрзурума, Сиваса, Боснии и Очакова адмирала Абаза-паши и др.
309
В «Гамалии» Т.Г. Шевченко рассказывается, как «в Скутари казаки стонали, / Стонали бедняги, а слезы лились, / Казацкие слезы тоску разжигали»; как Босфор, не привыкший «к казацкому плачу», «задрожал» и «вскипел» и как «море отгрянуло голос Босфора» и «в Днепр этот голос волной донесло». Героя поэмы того же автора «Слепой (Невольник)» куренного атамана Степана «В кандалы ковали, / В Царьградскую башню заключали, / Тяжелой работой отягчали… / Кандалы по три пуда, / Атаманам по четыре». Степан попал в плен во время морского похода, мечтал об освобождении и совершил неудачный побег, за что турки ему «Глаза вырывали, / Горячим железом выжигали».
310
По крайней мере, известен случай посылки украинского казака Ивана Нечаева на четыре года в Крым для изучения крымско-татарского языка. По возвращении на родину этот человек сообщил интересные сведения о крымских делах.
311
Многие греки тайно помогали русским посольствам в Стамбуле. Любопытно, что в историческом романе В.А. Бахревского «Свадьбы» известный донской деятель Ф. Порошин по заданию войскового атамана под видом инока вместе с паломниками отправляется в турецкую столицу, где через одного христианского священника должен связаться с нужными людьми в Серале и от них узнать время прихода османских войск к захваченному казаками Азову. Для возвращения домой агенту надо обратиться в селении в 30 милях от Стамбула к некоему греку-рыбаку, который отвезет его в определенное место в море, где Ф. Порошина первые три дня каждого месяца будет ожидать казачье судно.
312
См. также работу 3. Любер, основанную на материалах того же реестра: 605.
313
В другой азовской повести сказано, что после взятия Азова «многая казаки турецких жен в крещеную веру приведоша и на них поженилися».
314
Ср. перевод П.А. Кулиша: «Ведь и морских разбоев казацких никогда не бывало, пока ваши турки-райзы не пристали к казакам и не научили их воевать, как люди, хорошо знающие море и опытные в мореплавании». Тот же Л. Пясечиньский годом раньше заявлял крымскому хану, что между запорожцами есть турки и татары, не говоря уже о многих людях из разных христианских народов.
315
См. родословные Грековых, Яновых и Машлыкиных: 147; 146.
316
То же можно предположить в отношении родов Туркеничевых, Туркиных, Турсковых, Турчаниновых, Турчановых, Турченковых, Турченсковых и Турчиновых, а также многих семей, фамилии которых «скрыва ют» этническое происхождение предков.
