374
Автор пишет о недовольстве правительством Ахмеда I, хотя на престоле тогда находился Мурад IV.
375
Кара — турецкое «черный», харман — персидские «молотьба, гумно, ток»; керман — турецкие «замок, крепость». По М.С. Грушевскому получается, что Карахарман будто бы располагался у Днепровского лимана. В тексте книги Ю.П. Тушина этот населенный пункт, называемый автором Кара-Керменом, как будто бы указан у дунайского устья, но на приводимой карте есть лишь один Кара-Кермен — он же Очаков. В.М. Пудавов не называет место сражения, а пишет, что казаки из района Синопа пошли в море и «среди моря» встретились с турецкими галерами, «крейсировавшими от северного берега». У Н.А. Смирнова сражение происходит «недалеко от Босфора». По А. фон Б., казаки нападают на османский флот, стоявший у Очакова.
Э. Дортелли Карахарман именует Кара-Арманом (Караарманом). У историков царит совершенный разнобой в наименовании этого поселения, что лишний раз подчеркивает крайне слабую изученность сражения. Й. фон Хаммер и И.В. Цинкайзен называют поселение Кара-Хирменом, П.А. Кулиш, Н.И. Костомаров и С. Рудницкий — Карагарманом (первый еще и Кагараманом, но это, надо полагать, опечатка), А.Л. Бертье-Делагард — Кара-Ирманом. Есть и «экзотические» наименования: Карагман у Д.И. Эварницкого и Кара-Кермене у М.А. Алекберли.
376
О строительстве замка, о нем самом и прилегавшем поселении см.: 203, с. 67—68; 57, с. 677. А.Л. Бертье-Делагард в связи со своей идеей об укрывавшихся в том районе казаках пишет, что Карахарман «находится у самой южной оконечности дунайской дельты и представляет прекраснейшее место для нечаянного нападения челнами, спрятавшимися в камышах дельты; сам по себе это высокий берег, ограничивающий дельту с юга; на нем, вдали от берега, есть довольно большое селение». Касаясь же утверждения Э. Дортелли, что Карахарман является единственной очень удобной стоянкой на румелийском побережье, историк замечает, что это место «не представляет никакого укрытия судам, и автор, надо думать, имел в виду возможность для мелких судов войти… в оз[еро] Разине (ныне Разим. — В.К.), куда, вероятно, тогда шел проток, теперь уже не существующий; такое соображение объясняет, где прятались и откуда нападали козаки в… сражении».
Согласно Эвлии Челеби, в давнее время в Карахармане был большой порт, засыпанный затем разным мусором, однако зимой все суда находили укрытие в рукаве Дуная. «Рукав этот, который течет близ Карахармана, — это одно из ответвлений Дуная, самое меньшее из всех. Можно отсюда думать, что во времена, когда здесь господствовали неверные, это русло было выкопано людьми». Эвлия несколько раз говорит о расположении замка у устья дунайского рукава, но 3. Абрахамович утверждает, что турецкий современник ошибается: в окрестностях Карахармана нет ни одного, естественного или искусственного, рукава Дуная, а небольшие речки, впадающие там в Черное море, не находятся ни в какой связи с Дунаем.
377
Семь-восемь морских лье — это 38,9—44,4 км.
378
Ю.П. Тушин заимствовал это утверждение из сочинения Э. Дортелли, но у него мы видим другой смысл. Казаки, писал доминиканец, от захвата маленьких судов в конце концов «дошли до того, что… сразились с целым флотом падишаха». 21 галеру находим у А. фон Б. Безветрие и усталость гребцов как причины отставания значительного числа галер, не успевших к сражению, называют П. А. Кулиш, Н.И. Костомаров, М.С. Грушевский, А.Л. Бертье-Делагард и Ю.П. Тушин. По В. Катуальди, прочие корабли «остались позади, так как давали течь и плохо двигались».
379
Ю.П. Тушин указывает, что в походе участвовало 350 чаек, а в Карахарманском сражении уже «более чем 350», причем на каждую из 21 галеры нападало почти по 20 чаек. При умножении 18—19 на 21 получаем 378—399 судов, но это уже скорее около 400, а не более 350.
380
Заметим, что и 80—100 чаек — это отнюдь не рядовые, а весьма значительные силы. А.Л. Бертье-Делагард ссылается на Г. де Боплана, но тот, собственно говоря, пишет не о составе обычной флотилии, а о темпах строительства судов у запорожцев, которые «в две или три недели изготовляют от 80 до 100 судов».
381
Не знаем письмо Иова о походе 1625 г. Письмо митрополита К. Радзивиллу об экспедициях 1624 г. с упоминанием 102 и 150 казачьих челнов и 300 турецких ушколов фигурировало ранее.
382
В это число Д.И. Эварницкий включает и донские суда. До конкретного исследования истории Карахарманского сражения мы также полагали, что в нем участвовала запорожско-донская флотилия из 300 судов. О.И. Прицак, заявляя, что 350 лодок — преувеличение, не указывает, сколько же, по его мнению, на самом деле было судов; возможно, имеется в виду цифра 300. Ее же встречаем у А. фон Б.
383
М.С. Грушевский ссылается на рукопись Публичной библиотеки.
384
Ср.: «Он (Яхья. — В.К.) шел впереди с 130 судами, вместе с атаманом; позади, разделенный на эскадры, шел остальной отряд». М. Бизаччо-ни в своем сочинении «Жизнь Ахмеда Первого» пишет, что претендент, «желая продолжить поход на Константинополь, был встречен флотом Ахмеда, не имея всех казачьих судов». Мы уже замечали, что Ахмед I правил ранее 1625 г.
385
Й. фон Хаммер ошибается, когда говорит, что у Т. Роу упоминаются от 40 до 50 «мушкетеров» на судне.
386
Наличие малых пушек у запорожцев отмечено еще А. Гваньини в его хронике, опубликованной в 1578 г., и в составленной в XVI в. «Хронике польской» М. Вельского, который был племянником запорожского гетмана Яна Орышовского и получал от него информацию. Впрочем, в первой половине ХVII в. пушки находились не на каждом казачьем судне, по крайней мере донском: в 1640 г. донская флотилия из 37 стругов имела только 6 орудий. Судя по приводившемуся сообщению Г. де Боплана, чайка в среднем несла больше фальконетов, чем струг.
387
У Й. фон Хаммера: Spitzbarte. Н.И. Костомаров излагает сообщение следующим образом: «…как вдруг с высоты мачт увидали приближающиеся чайки с "чубатыми"». У В. Катуальди галеры снялись с якоря, «лишь только на грот-мачте адмиральского судна был поднят сигнал о приближении "клинобородых" (как турки называли казаков)».
388
По турецким морским уставам второй половины ХVII в., во время движения флота впереди него «в трех верстах мерных» (1,7 мили, или 3,2 км) должна была идти «передняя сторожа», а позади в одной версте «задняя сторожа». Верхняя и нижняя стража на борту обязана была круглосуточно следить за морем, чтобы неожиданно не подошел неприятель. Перед сражением кораблям надлежало по возможности стать «сверху ветра», чтобы враг оказался «под ветром», чем выигрывалась «половина бою». Сигнал к бою подавался одновременно ударами в барабан и звуками труб, а днем еще и вывешиванием особого знака на мачте.
389
Ср. у Н.А. Смирнова: 20 галер «пошли прямо на казачьи лодки. Казаки немедленно бросились на веслах вперед».
390
А.Л. Вертье-Делагард пишет, что «янычары и джебеджи неизвестно в каком, но, вероятно, в большом количестве были на эскадре как боевая сила против Козаков; их было настолько много, что в Варне они произвели бунт, с трудом подавленный… Обыкновенно на галере бывало около: …матросов 30—40, янычар и пушкарей 40—60». Автор ошибается в отношении джебеджи: морскими солдатами были янычары и азабы. Число же матросов и солдат А.Л. Бертье-Делагард взял применительно к простой галере первой половины XVI в. И.В. Цинкайзен утверждает, что в первой четверти XVII в. на османской галере, кроме команды моряков, обычно находились 180—200 солдат и 20 пушкарей. К концу XVII в. наиболее распространенная турецкая галера типа закале имела 31 моряка и 100 солдат. Так или иначе, на эскадре Реджеб-паши солдат должно было быть больше обычного, поскольку она с самого начала предназначалась для борьбы с казаками.
391
Й. фон Хаммер также говорит, что казаки «атаковали с неистовой отвагой».
392
В конце XVII в. на капудане было 106 орудий, тогда как на обычной галере их насчитывалось 12. Й. фон Хаммер и И.В. Цинкайзен, а за ними и некоторые другие авторы называют капудану баштардой. А.Л. Бертье-Делагард считает это неверным, поскольку баштардой «называлась всякая галера, но особой конструкции, с широкой впалой посредине кормой; такие галеры лучше держались в море и ходили под парусами, чем узкие… а потому и вошли в общее употребление с XVI века». Капудана же в самом деле принадлежала к типу баштард, самых больших из османских галер. В XVI—XVII вв. баштарда имела 26—36 банок (часто 32), по шесть-семь гребцов на весло, экипаж до 900 человек, в том числе примерно 170 моряков, 214 солдат и свыше 500 гребцов, три пушки впереди и по четыре-пять с обоих бортов. А.Л. Бертье-Делагард упоминает «великолепное изображение» капуданы на картине боя при Лепанто во дворце дожей в Венеции.
