Грунт ниже поверхности глинистый. В ход идут ломики, кирки. Из-за частого пользования держаки расшатались. Неисправность инструмента замедляла работу.
Прилетел корректировщик. Оборудование приостановилось. В 13 часов батарея открыла огонь. Цель — НП, укрытая в траншеях пехота. Стрельба шла медленно. Перерывы следовали один за другим.
26 июля. «По миномету»...— начал телефонист. Редкая цель. Обнаружили пехотинцы, занимавшие оборону вблизи НП. 6-я батарея израсходовала 150 снарядов.
Появляется раз за разом корректировщик — «Хеншель-126». Это — самый неуклюжий из всех немецких самолетов. Фюзеляж напоминает гроб. Впереди торчат, как костыли, высокие стойки шасси. Двигатель «хеншеля» работал с какими-то перебоями, казалось, вот-вот заглохнет. «Хеншеля» все называют «костыль».
Корректировщик медленно кружил на небольшой высоте и на стрельбу из карабинов не реагировал. Повернул на Пинязевичи — там позиции батарей МЗА. Зенитки открыли огонь. Снаряды рвались под крылом. Корректировщик изменял курс.
На «хеншеле» установлено разведывательное оборудование, радиостанция для связи с артиллерийскими штабами и непосредственно со стреляющими батареями. Экипаж состоит из двух человек — пилота и артиллерийского офицера. Обнаружить с воздуха огневую позицию во время стрельбы опытному взгляду не так уж трудно. Признаки: орудия на равных интервалах, симметричные элементы окопов, следы тягачей, задульные конусы [48], обращенные раструбом к переднему краю.
«Хеншель» улетал в сторону своих батарей. Спустя немного времени разрывался бризантный снаряд. Так обычно начинался огневой налет.
По соображениям маскировки, орудийным расчетам не рекомендовалось стрелять по корректировщику. Экипаж знал об этом и преспокойно описывал один круг за другим.
Сегодня «хеншель» не давал огневым взводам покоя. То и дело слышится команда «воздух!». Расчеты ставят маскировку.
«Хеншель» улетел, стрельба возобновилась. Цель — пехота в окопах. Огонь на разрушение. Корректуры передаются отдельно для каждого орудия. Нудное занятие. И со связью не ладится. База [49] — 8 километров. Телефонисты бегают друг другу навстречу. Нужно найти после обстрела, где порван кабель, связать концы, заизолировать.
С НП телефонист передал: «Конец связи». Командир батареи менял НП. Возобновилась связь только к вечеру. Варавин сообщил: 2-й дивизион привлекается к участию в постановке ДОН [50]. Открытие огня в 22.00.
Расчеты готовили снаряды, ночное освещение. На карте Васильев определил район, назначенный для огневого нападения,— населенный пункт Вырва.
Закончилась наводка орудий. ОП ждет сигнала. Снова прервалась связь. Приехал старший лейтенант Азаренко. Огонь открыть в 22.00 самостоятельно. Остаток ночи прошел без стрельб.
Наступило утро. «По местам!» Раз за разом прекращается связь. На НП происшествие. Осколком мины ранен командир батареи. Легко. Взвод управления потерял четырех человек.
Расчеты завтракали. «Воздух!» Со стороны переднего края летит корректировщик. Орудийные стволы увешаны свежесрубленными ветками, две-три — прикрывали щит станины. Обычная маскировка. «Хеншель» сделал облет района ОП и лег на обратный курс.
И вдруг бризантный разрыв. Пронзительно выли снаряды и рвались один за другим в вершинах деревьев. Позиции заволок дым.
Спустя восемь минут налет закончился. Падают с высоты, кружатся ветки, листья. В тишине раздался оглушительный треск. Рухнуло огромное дерево, скользнув по другому. Остался пень. Торчат обломки, острые, как кинжал. Прошла минута.
— Командирам огневых взводов и орудий осмотреть позиции, доложить!
ОП ожила. Санинструктор тащил из ровика раненого. Расчеты принялись восстанавливать маскировку. «Воздух!»
Работа приостановилась. Корректировщик пролетел над позициями и удалился.
Связи с НП не было. Расчеты продолжали работу. Есть ли смысл маскировать ОП? Деревья вокруг поломаны. «Хеншель», несомненно, заметил.
— Маскировку отставить! 1-е орудие повреждено, загнут угол щита, у 2-го — раздавлена панорама вместе с корзинкой, вероятно, от близкого разрыва, смят дистанционный барабан. Необходим специальный ремонт. В 3-м — повреждена люлька, из противооткатных устройств вытекала жидкость, вмятины. Рядом с 4-м орудием — две воронки. Нижний станок разрушен. Исчез куда-то подсошниковый брус. Орудие к стрельбе не пригодно. Раненые отправлены к отделению тяги. Пришел политрук. Упавшее дерево потрескивало без всякой причины, весьма громко. Безуглый, Васильев, Савченко уселись ряд. — Только одно исправное орудие,— нарушил молчание Васильев. Он сидел между сучьями, откинувшись на спину, провожая взглядом падающие листья. — Сегодня не так плохо,— проговорил Безуглый.— Орудия отправим на ремонт. Через сутки-двое они будут готовы к стрельбе. — Да, в тыл,— согласился Васильев.— ОП опустеет. Кто будет стрелять? — Шестая батарея отстреляла много стрельб впрок. Жаль, Васильев, вы поздно явились,— ответил Безуглый. — Я не об этом. Три орудия выведены из строя. — Ну и что? — Есть причины. Недостаточная маскировка, понятно? — Вот как? Я не живописец... ставлю декорации, как умею. — Нужно назначить лейтенанта Васильева художественным руководителем батареи, а Безуглого заместителем,— шутит Савченко.— По-моему, вы оба последователи одной школы.
Безуглый и Васильев не ладят между собой. Принимая должность, Васильев нашел, что шанцевый инструмент 2-го огневого взвода хуже, чем в 1-м. Во 2-м огневом взводе больше людей, и против этого возражал Безуглый. Два-три раза на разгрузке командиры орудий отбирали по весовым знакам снаряды [51]. Безуглый недоволен. Это делается у орудий после, когда закончилось распределение.
Разногласия отражаются на взаимоотношениях между расчетами. Орудийные номера не особенно спешат на общих работах, ссорятся. Но это мелочи. Безуглый и Васильев — энергичные и добросовестные командиры.
Связь с НП установлена. Командир батареи поставлен в известность о положении на ОП.
— Поврежденные орудия отведите в укрытия. Все!
— Огневые взводы, по местам! Второму, третьему и четвертому орудиям — отбой!
Снова к телефону.
— Старшим на ОП назначается лейтенант. Васильев. Вы ведете орудия в артмастерские вместе с расчетами,— командир батареи указал местонахождение мастерских.— Возьмите Безуглого. На ремонт двое суток. Все!
В тылах полка
Первый раз с начала войны мои орудия уходили в тыл под прикрытием с фронта. Расчеты знают, что принятые в колонне меры охраны и оповещения — формальность. Нападение маловероятно, разве с воздуха. Я чувствовал, в душе необыкновенное облегчение.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
