К вечеру колонна вышла на широкую вырубку, где расположился палаточный лагерь тыловых служб. Батареи сменили несколько раз позиции, подразделения тылов не двигались с места.
Тылы 231-го КАП включали санитарную часть, артиллерийское снабжение, автотракторную, продовольственную, финансовую, обозно-вещевую, ГСМ службы со складами и мастерскими.
Начальник артснабжения осмотрел орудия. Расчеты вместе с артмастерами приступили к разборке. Руководил работами воентехник Карасев — старый знакомый. Из санчасти пришли проходившие лечение орудийные номера 6-й батареи.
Перерыв. В месте, отведенном для курения, толпятся люди. Дымят цигарками, судачат о всякой всячине фронтовой. Безуглый нашел знакомых по прежней службе. Я же всех этих людей видел впервые. Среди прочих и старшину сверхсрочной службы Андреева, старшего писаря финансовой службы. Забегая вперед, скажу, что следующая встреча с Андреевым произошла месяцем позже при обстоятельствах, которые ни мне ни ему не могли прийти в голову.
Безуглого пригласили знакомые на ужин. По протекции Карасева я принял великолепный душ в санитарной части и всю ночь напролет проспал в артснабженческой палатке.
Утром нас — Безуглого и меня — пригласил на завтрак начальник тыла полка капитан Коваленко. Стол ломился от яств. Присутствовали все начальники служб.
Капитан Коваленко — строевой командир, перед началом войны назначен на должность помощника командира полка по хозяйственной части. Прежде он был командиром 2-го дивизиона и хорошо знал его командный состав.
После завтрака я вернулся к орудиям, но посыльный снова позвал к начальнику тыла. Капитан Коваленко находил, что наше обмундирование и обувь слишком изношены, и приказал начальнику ОВС [52] выдать новые. Начальник финансовой части принес денежное содержание. К месту ремонта явились медицинские сестры во главе с начальником санчасти, вручили подарок — папиросы.
Несколько дальше, в ряду 122- и 152-мм орудий, ремонтировались 107-мм 1-й батареи. Там я познакомился младшим лейтенантом Зайцевым и старшим лейтенантом Чикало.
1-ю батарею знал весь полк. Кажется, в районе Емильчино ее атаковали проникшие в наш тыл эсэсовцы из моторизованной дивизии «Викинг». После утомительного марша орудия уже в темноте заняли позиции, всю ночь вели огонь. Перерыв наступил лишь к утру.
Охрана, очевидно, несла службу плохо и поздно обнаружила противника. Только 1-е орудие сделало несколько выстрелов. Телефонист не успел передать о нападении на НП.
Началась схватка. Ни орудийные номера ни немцы из боязни поразить своих не решались использовать оружие. Командир батареи старший лейтенант Чикало, не зная о нападении, выехал с НП и был неожиданно обстрелян. Машина загорелась. Из всех, кто в ней находился, ушел только командир батареи.
Чикало услышал выстрелы, в недоумении залег. Что случилось? Чикало поднялся и в ту же минуту был сбит с ног. Младший лейтенант Зайцев, старший на батарее, бросился на выручку, но и его постигла та же участь. Зайцев, человек рослый и крепкий, скоро пришел в себя. Немец забрался на казенник, целился и стрелял в упор. Зайцев метнул в него гильзу и тут же свалился от сильного удара.
Огневые взводы были вытеснены за пределы ОП. Началась перестрелка. Чикало снова оказался один, обезоруженный, пистолет отняли немцы. Он укрылся у горевших машин.
Переведя дух, увидел телефонный кабель, стал тянуть, на конце аппарат с трубкой, заземление. Чикало включился в линию и неожиданно услышал своего телефониста с НП. Через НП дивизиона связался со 2-й батареей, изложил лейтенанту Линеву положение и с его помощью начал пристрелку своей ОП. После нескольких очередей перешел на поражение. Эсэсовцы бежали.
Старший лейтенант Чикало первым явился на ОП, стал вызывать орудийные расчеты. Сбитые с толку разрывами и поспешным отступлением немцев, люди смутились. Чикало отправил всех обратно, снова подал команду «к орудиям!», подкрепив ее соответствующими словами. После этого орудийные номера уже не колебались. Сопровождаемый младшим лейтенантом Зайцевым, Чикало начал осмотр ОП. Было не до смеха, но орудийные номера не могли сдержать улыбок: старший лейтенант Чикало, одетый в полушубок (он был болен малярией), едва двигался, опираясь на обломок банника, лицо в кровоподтеках, полы оборваны.
Я слышал эту историю в другом изложении. Зайцев — в тылах он уже три дня — рассказал детали. 1-я батарея подверглась обстрелу. Два ее орудия заканчивают ремонт. Чикало все еще хромал и временами приезжал на лечение в санчасть. Его я больше не видел, а с Зайцевым встретился еще дважды, в окружении. Об этом расскажу во второй книге.
К вечеру ремонт орудий 6-й батареи закончился. Провожать собралось население всего палаточного лагеря. Отдохнувшие расчеты тепло простились с тыловиками.
* * *
Васильев оставил маяк. Он указал путь на ОП. Ночью расчеты рыли ровики, на рассвете приступили к маскировке. Васильев залез на дерево, осмотрел «камуфляж».Между орудиями были установлены небольшие сосны. Перед стрельбой их убирали.
Снова кочующее орудие
Близилось утро. Батарея открыла огонь. В воздухе кружит «хеншель». Огневые взводы приводят в исполнение меры по дезориентации корректировщика, разработанные Васильевым.
Под вечер я получил приказание явиться в штаб дивизиона. Шел с посыльным, размышляя о причине вызова. Повторилось в точности то, что было у Старой Гуты.
— Вы отдохнули в тылах? Подготовьте орудие,— капитан Значенко изложил задачу.— Огонь для надежности на двух установках. Запоминайте передний край и не заблудитесь. Раз повезло, другой... кто знает? На некоторых участках железную дорогу занимает противник. Карту возьмите. Желаю удачи. Все.
Старший сержант Орлов собрал расчет. Из тех, кто был у Старой Гуты, осталась половина. Но и новички уже знают о кочующем орудии, уныло слушают задачу. На ОП ровики, а там... что ждет их ночью?
Тягач катился по дороге. Люди дремали, завернувшись в плащ-палатки, на лафете и передке.
Наступали сумерки. В кустарнике, окаймлявшем поляну, орудие остановилось. Дальше, среди деревьев, покинутый дом лесника. Крыша разрушена, выбиты окна. Позади ОП — орудия полковой батареи. Рядом овраг, где укрылся пехотный обоз.
Орудие заняло позицию. «К бою!» Орлов объяснил, как избежать ослеплений. Орудийные номера знают об этом, но напомнить лишний раз, по мнению командира орудия, не вредно. У некоторых людей во время ведения огня из головы нередко улетучивается чуть ли не все ее содержимое.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
