— Видите, насколько устарело орудие. Пока расчет разворачивал его, танк ушел,— сделал заключение Титаренко.
— Ведите огонь, не снимая с крюка,— предложил другой офицер, начальник разведки полка майор Скрябин.—Мы стреляли так еще в сорок первом году.
Я спросил, где.
— Под Малином, севернее села Пирожки,— отвечал Скрябин и рассказывал о немецких автоматчиках, которые преследовали его гаубицу.
— Вы служили в двести семнадцатом ГАП? — спросил я у Скрябина.
— Да.
Так состоялась моя встреча с бывшим командиром 1-го орудия 2-й батареи 217-го ГАП. Скрябин подробно рассказал присутствовавшим на занятиях эпизод двадцатипятилетней давности у села Пирожки.
— Вы наблюдали все это со стороны? — с недоверием спросил его Титаренко.
— Нет, зачем же... Я подавал команды,— ответил Скрябин.
Разумеется, гаубица была вынуждена стрелять с крюка. Командир орудия не имел выбора.
Преследовали автоматчики.. Стрельба обошлась без неприятностей. Откат гаубицы на уменьшенном заряде сравнительно слаб. Пушка протаранила бы станинами и передок, и тягач.
Хлопотная ночь
6-я батарея продолжала вести огонь. Паузы удлинялись. Бой шел недалеко, южнее села Пирожки.
— По пулемету, гранатой...— связь оборвалась.
Телефонист ушел на линию — и никаких вестей. Стрельба вокруг не затихала. Справа, за хмельником, непрерывно раздаются орудийные выстрелы.
На рубеже хмельника, помимо 6-й батареи, занимали позиции: справа позади — одна из батарей, по-видимому 3-го дивизиона, справа — 2-я батарея 217-го ГАП. В дальнем лесу не умолкают выстрелы 107-мм пушек. Там — 1-й дивизион. 4-я и 5-я батареи стояли в тылу за перекрестком порог.
Связи с НП нет. Неопределенность тревожила людей. Насколько я мог судить, полагаясь на слух, противник продолжал продвижение, и похоже, вышел на рубеж справа позади ОП. Стал затихать огонь батарей с закрытых ОП. Стрельба в селе Пирожки прекратилась. Сколько продлится затишье?
Нужно подумать о укрытиях. Расчеты начали углублять канаву. Возвращаясь к буссоли, я услышал хлопки минометов. Они уже здесь! В вышине завыли мины, грохочут разрывы.
Со стороны Малина летят «юнкерсы», высота около 1000 метров. За селом сериями взлетели ракеты: немецкие автоматчики обозначали свой передний край. Они продвинулись на запад от Пирожков, на восток, обтекали барановский перекресток.
«Юнкерсы» приближались к хмельнику. Застрочил пулемет. Откуда?
— Ориентир номер два, вижу пулемет! — воскликнул Васильев.
В огородах западной окраины Пирожков большие копны, сено или лен. Немцы бежали и залегли. Поднялись. Просвистела очередь.
— Пехоте с фронта... по пехоте, гранатой... четвертому орудию, один снаряд, огонь!
Первый выстрел, второй, третий... После восьмого — немцев не стало. Непонятно, как они проникли на западную окраину Пирожков? Не более часа назад Варавин стрелял на дальность 6 километров, и уже немцы у хмельника... Впрочем, за это время многое могло измениться.
Снова воют мины. Люди укрылись в канаве. Когда же будет налажена связь с НП? Огневой налет закончился. Столбы покосились, оборвана проволока. Красивые лианы безжизненно свисают вниз. С телефонной линии никаких вестей. Справа, за копнами, стрельба не затихала. Что же предпринять? Бездействовать нельзя: минометчики бросают мины, по-видимому, наугад. 4-е орудие они еще не заметили. Если немцы обнаружат ОП, придется туго.
Огневые взводы 6-й батареи могли вести огонь по пехоте, по танкам и по кому угодно, но подавить минометы, даже рядом, на обратных склонах гребня укрытия, они не в состоянии. Мощные 107-мм орудия бессильны в этом случае против небольших, сделанных чуть ли не из кровельного железа, минометов.
Нужно объявить для тягачей готовность. Связной убежал вызвать сержанта Смолина — командира отделения тяги. Если в течение получаса связи не будет, мне самому придется решать, что делать дальше.
Кто-то пробирался через завалы. Наверное, Смолин или посыльный. Нет, старший лейтенант Гусев — помощник начальника штаба полка. Я встретил его.
— ...Давно закончился налет? — Гусев разглядывал обрывки лиан.— Вызовите командиров взводов и замполита ко мне.
Вокруг тишина. Простучала очередь автомата. Я доложил Гусеву обстановку в районе хмельника и свои намерения. С командиром батареи связь прекратилась полтора часа назад.
— Не будем терять времени,— начал Гусев загадочно.— Я пришел... прочту приказ, и станет ясно, что делать... Приказ называется «Ни шагу назад».
Пришли Савченко, Васильев, Безуглый. Гусев оправил снаряжение, огляделся, подал команду «смирно!» и начал чтение. Председатель Государственного Комитета Обороны строжайшим образом запрещал командирам всех степеней всякое отступление и оставление позиций.
— Вольно! — Гусев помолчал минуту.— Вам все понятно?
— Понятно, но... позвольте,— замполит указал старшему лейтенанту на то, что приказ требует стойкости, а отнюдь не пассивных жертвоприношений, на которые обречены огневые взводы 6-й батареи, если останутся в хмельнике.
— Я не уполномочен давать советы... удерживать занятые позиции... с жертвоприношениями или без них... Ни шагу назад, ясно? — и Гусев строго оглядел нашу короткую шеренгу.
Требования приказа в разъяснениях не нуждались. Нужно стоять... Но перспектива пребывания на ОП в пределах досягаемости минометов ни у кого из нас не вызывала энтузиазма. Старшему на батарее при сложившихся обстоятельствах осталось только одно — развернуть огневые взводы в цепь и выдвинуть вперед в виде оцепления. Вести огонь бессмысленно. После первого орудийного выстрела мины обрушатся на ОП. Не знаю, что уцелеет к моменту восстановления связи с НП.
— Стоять, и никаких разговоров. Вперед, сколько угодно, назад... ни шагу! По пути я осмотрел поврежденное орудие... Оно еще сделает десяток выстрелов... четыре орудия, и вы, можно сказать, готовы стрелять во все стороны... круговая оборона,— заявил Гусев.
На вопрос о положении в районе села Пирожки и общем положении наших подразделений помощник начальника штаба ответил:
— Противник овладел железнодорожной насыпью и продвигается вдоль дороги на Барановку. Занята, по-видимому, южная часть села Пирожки. Мы не имеем связи с пехотой. Но она, наверняка, получила приказ и должна прекратить отступление. В штабе полка вызывает беспокойство то, что нет сведений о командире второго дивизиона и командирах батарей. Похоже, что они...— Гусев очертил в воздухе вытянутой рукой круг и, щелкнув каблуками, пожелал счастливо оставаться.
Темнело. На ОП со мной семь человек — расчет 4-го орудия. Артмастера сделали несколько искусственных откатов неисправному 3-му, чтобы произвести «с десяток выстрелов». Огневики разбирали карабины. Безуглый опробовал пулемет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
