Рубен кивнул.
— Да, немного. Я чуть-чуть успел отложить. Дядя Джордж заплатил мне, когда я в прошлом году помогал ему на фирме, а также за услуги переводчика, когда Рети не смог поприсутствовать. Но денег, конечно, маловато.
— У меня вообще ничего нет, — сказала Флёретта, явно расстроенная этим фактом. — Иначе я бы тебе дала. А что насчет лошади? Как ты собираешься добраться до озера Вакатипу?
— Я возьму мула своей матери, — ответил Рубен.
Флёр закатила глаза.
— Непумука? Ты хочешь перебраться через горы на старом Непумуке? Сколько ему уже лет? Двадцать пять? Это невозможно, Рубен, возьми лучше одну из наших лошадей!
— Чтобы старый Уорден натравил на меня людей, обозвав конокрадом? — с горечью в голосе произнес юноша.
Флёретта покачала головой.
— Возьми Минетту. Она маленькая, но выносливая. И она принадлежит мне. Никто не может запретить мне одолжить ее. Но пообещай, что будешь о ней заботиться, слышишь? И ты должен вернуть ее... и вернуться сам...
— Ты же знаешь, что я вернусь, как только появится такая возможность! — Рубен с трудом встал на ноги и заключил Флеретту в объятия. Когда он целовал ее, она почувствовала вкус крови на губах. — Я заберу тебя. Это... это так же истинно, как восход солнца! Я найду золото и обязательно заберу тебя с собой! Ты мне веришь, Флёретта?
Девушка кивнула и ответила на его объятия настолько нежно и осторожно, как только могла. Она не сомневалась в его любви. Если бы только она могла быть настолько же уверенной в его будущем богатстве... •
— Я люблю тебя и буду ждать! — с любовью произнесла она.
Рубен еще раз поцеловал ее.
— Я постараюсь вернуться побыстрее. В Квинстауне еще не так много золотоискателей. Пока что это непроверенные слухи. Поэтому, если мне дадут разрешение и там будет много золота...
— Но ты ведь возвратишься, даже если не обнаружишь золото, правда? — спросила его Флёретта. — Тогда мы придумаем что-нибудь еще!
— Я найду золото! — стараясь, чтобы его голос звучал убедительно, воскликнул Рубен. — Потому что другой возможности у нас нет. А сейчас мне пора идти. Я уже и так слишком долго задержался. Если твой дед увидит меня...
— Моя мама следит за ним. Останься еще ненадолго, Рубен, я оседлаю для тебя Минетту, ты ведь даже на ногах стоишь с трудом. Лучше всего найди себе укрытие и отдохни там. Мы могли бы...
— Нет, Флёретта. Давай без долгих прощаний, я не могу, больше рисковать. Я пойду, пока все не стало еще хуже. Проследи только за тем, чтобы мул вернулся к моей маме.
Рубен с трудом поднял руки и принялся помогать Флёретте седлать лошадь. Когда девушка уже собиралась взнуздать Минетту, в дверях конюшни показалась Кири с двумя полными дорожными сумками в руках. Она улыбнулась Флёретте.
— Вот, это твоя мама передала тому, кого здесь на самом деле нет. — В соответствии с полученными указаниями, Кири старалась не смотреть на Рубена, как будто его действительно тут не было. — Немного продуктов на дорогу и теплые вещи, которые остались еще от мистера Лукаса. Она считает, что это может понадобиться.
Сначала Рубен хотел отказаться, но маорийка попросту не обращала на него внимания и, поставив сумки на пол, развернулась и вышла из конюшни. Флёретта прикрепила сумки к седлу, а затем вывела на улицу Минетту.
— Береги его! — прошептала она на ухо лошади. — И привези его ко мне обратно!
Рубен осторожно залез на лошадь, а потом с трудом наклонился к девушке и поцеловал ее на прощание.
— Насколько сильно ты меня любишь? — тихо спросил он.
Она улыбнулась.
— До небес. И еще на пару звезд выше. Надеюсь, мы скоро увидимся!
Флёретта смотрела ему вслед, пока Рубен не скрылся за пеленой дождя, из-за которого сегодня совершенно не было видно даже гор. Ее сердце разрывалось на части, когда она смотре ла, как избитый и окровавленный Рубен ехал полулежа на лошади. Их совместный побег ни за что не удался бы — Рубен смог бы двигаться вперед лишь при условии, что их никто не преследовал бы.
Пол тоже видел, как юноша уезжал. Он снова занял позицию у своего окна и размышлял, стоит ли ему из-за этого будить Джеральда или нет. Но даже если бы он это сделал, Рубен уже точно пересек бы горы, — не говоря уже о том, что его мать не разрешала ему выходить из комнаты. Ее гневное лицо все еще стояло у него перед глазами. Пол выяснил для себя то, о чем давно уже догадывался: Гвинейра любила Флёретту намного сильнее, чем его. И теперь он вряд ли мог ждать от матери похвалы. Но что касалось Джеральда, тут надежда еще оставалась. Действия его деда можно было просчитать заранее, и если бы Полу удалось выбрать для себя правильную тактику, то Джеральд как минимум занял бы его сторону. Отныне, решил Пол, в семье Уорденов существовало две противоположные фракции: с одной стороны — его мать и Флёр, с другой же — сам Пол и Джеральд. Ему нужно было всего лишь убедить Джеральда в том, насколько он для него полезен!
Джеральд был вне себя от гнева, когда узнал, куда пропала Минетта. Гвинейре лишь с трудом удалось не допустить того, чтобы он ударил Флёретту.
— В любом случае он наконец-то убрался отсюда! — пытался утешить себя Джеральд. — В Данидине он или еще где-то, мне все равно. Если же он еще раз появится здесь, я застрелю его как бешеного пса, тебе это понятно, Флёретта? Но долго мы ждать не будем. Я выдам тебя замуж за первого же более-менее подходящего кандидата!
— Она еще слишком молода, чтобы выходить замуж, — сказала Гвинейра, которая радовалась тому, что Рубен хотя бы уехал из Кентербери. Куда он направился, Флёр ей не сказала, но она могла и сама догадаться. Если раньше, чтобы сделать себе состояние и показать свое мужество, все отправлялись в море охотиться на китов и тюленей, то сегодня для этого нужно было поехать и Отаго и попытаться отыскать золото. Но шансы Рубена на успех Гвинейра, как и Флёр, считала слишком уж маленькими.
— Она была достаточно взрослой, когда отдалась этому ублюдку в кустах. В таком случае она может разделить постель и с достойным ее мужчиной. Сколько ей лет? Шестнадцать? В следующем году ей исполнится семнадцать. Тогда ей можно будет обручиться. Я хорошо помню девушку, которая в семнадцать лет прибыла в Новую Зеландию...
Джеральд уставился на Гвинейру, которая побледнела и, казалось, вот-вот обратится в панику. Когда ей было семнадцать, Джеральд влюбился в нее — и привез своему сыну в качестве невесты. Могло ли случиться так, что старик и во Флёр видел не просто внучку? До сих пор Гвинейра не задумывалась о том, что девочка была практически ее копией. Конечно, Флёретта была чуть более грациозной, цвет ее волос и оттенок кожи тоже немного отличались от материнских, но перепутать Флёр и молодую Гвинейру не составляло труда... Могло ли случиться так, что глупый донос Пола открыл Джеральду глаза на этот факт?
