class="title">
585
Ibid. P. 42.
586
Ю.О. Мартов – П.Б. Аксельроду, Женева, 7 (20) октября 1904 г. // Из архива Ю.О. Мартова. Переписка. Вып. 1: 1896—1904 гг. / отв. ред. П.Ю. Савельев. М., 2015. С. 634.
587
Позднее имя некоего офицера Максимова упоминалось в разговорах Деканозова с Акаси.
588
Тыркова-Вильямс А. Указ. соч. С. 194.
589
Гарви П.А. Воспоминания социал-демократа. Нью-Йорк, 1946. С. 409—410.
590
Существуют и другие версии происхождения И.Ф. Манасевич-Мануйлова и первых лет его жизни. По одной из них, он был внебрачным сыном князя В.П. Мещерского и еврейки Х. Мавшон; согласно другой (ее воспроизвел в своих воспоминаниях столичный судебный деятель В.Е. Рейнбот), его отец сначала был раввином в Вильне, а после рождения сына перешел в христианство и переехал в Иркутск, где и разбогател, получив право почтовой гоньбы. Тот же мемуарист утверждает, что первоначальный толчок карьере Мануйлова дал не князь Мещерский, а его тетка со стороны матери, Матильда Ивановна Нурок, которая, разведясь с Д.С. Лисаневичем, вышла замуж за министра и стала графиней Витте (Рейнбот В.Е. Манасевич-Мануйлов: (из ненаписанной записной книжки бывш. председателя Петроградского окружного суда) // За свободу. 1927. 7 окт.).
591
Вот каким увидел князя Мещерского примерно в те же годы мемуарист: «Высокий старик отталкивающей внешности и отменно плохой репутации. “Гражданина” (издаваемую им газету. – Д.Б.) мало читают, но читает его царь. А потому издатель “Гражданина” делает политику и имеет влияние. Он клеветник. Его били. Он не укрывающийся гомосексуалист. Любовников проталкивает в карьеру» (Лопухин В.Б. Записки бывшего директора департамента Министерства иностранных дел. СПб., 2008. С. 105).
592
Цит. по: Лубянка 2. С. 131.
593
Библиотека Slavic-Eurasian Research Centre (Hokkaido University). Коллекция Б.И. Николаевского (Вырезка из неустановленной эмигрантской газеты, вторая половина 1920-х годов: Палеолог С. Манасевич-Мануйлов).
594
ГА РФ. Ф. 102 (ДП ОО). 1904. Д. 102. Л. 5 об., 7.
595
Там же. Д. 1, ч. 5, литера А. Л. 6—9 об.
596
Там же. Л. 7—7 об.
597
Там же. Оп. 316. 1904 (II). Д. 1, ч. 3. Л. 39—39 об.; Д. 1, ч. 4. Л. 72—73.
598
Там же. Д. 21. Л. 129—129 об.
599
Там же. 1904. Д. 24. Л. 4—4 об. (И.Ф. Мануйлов – директору Департамента полиции. 30 ноября / 13 декабря 1904 г. № 291).
600
Е.Ю. Сергеев заблуждается, утверждая, будто «Манусевич-Мануйлов (так в тексте. – Д.П.) преуспел в расшифровке дипломатического кода, который использовал полковник Акаси для переправки своих докладов в Токио» (Sergeev E.Y. Russian Military Intelligence in the War with Japan, 1904—05: Secret Operations on Land and at Sea. London; New York, 2007. P. 144) – среди сохранившихся бумаг Мануйлова нет ни одного доклада М. Акаси.
601
ГА РФ. Ф. 102 (ДП ОО). 1904. Д. 102. Л. 10—10 об. По данным японского историка Минохара Тош, о том, что в распоряжении Петербурга есть его дипломатический шифр, в японском МИД узнали только в конце 1904 г. от британского поверенного в делах в России сэра С. Спринг-Райса (C. Spring-Rice), который встретилcя в Берлине с японским послом графом К. Иноуэ (См.: Tosh Minohara. The ‘Rat Minister’: Komura Jutaro and US-Japan Relations // The Russo-Japanese War in Global Perspective. World War Zero / ed. by D. Wolff, S. Marks & others. Vol. 2. Leiden; Boston, 2007. P. 559—560). Несмотря на это, лишь в 1905 г., по распоряжению министра Комура, японское внешнеполитическое ведомство полностью поменяло шифровальные книги.
602
В этих документах, в силу особенностей фонетики японского языка, порой трудночитаемы даже имена европейцев. Например, в докладе Акаси упомянутый Балог-де-Галатна фигурирует как «Барогугаранта» (“Barogugaranta”), а эсер Ф.В. Волховский – как «Ванховусукий» (“Wanhovusukii”).
603
ГА РФ. Ф. 102 (ДП ОО). 1904. Д. 102. Л. 11 об.
604
Там же. Л. 11 об.—12.
605
Там же. Л. 12 об., 14 об.
606
К этому времени Иван Федорович успел дважды побывать под следствием, причем к моменту второго ареста в конце 1916 г. на его счетах в Русско-Азиатском банке и Лионском кредите имелось свыше 300 тыс. руб., нажитых путем мошеннических «комиссий» по частным делам в государственных учреждениях. Не случайно, что, комментируя его арест, столичная печать усмотрела в деятельности Мануйлова проявление «темных сил», «вносящих разврат в общество и в корень подтачивающих престиж правительственной власти и самое бытие государства» (Русские ведомости. 1916. 15 дек.). В начале 1917 г. по суду Мануйлов получил полтора года арестантских рот, но Февральская революция освободила его из-под стражи. В 1918 г. Мануйлова в момент пересечения им границы с Финляндией в Белоострове узнал один из его бывших охранников в Петропавловской крепости. Тут же, у границы, его и расстреляли; смерть он встретил «совершенно спокойно».
607
ГА РФ. Ф. 102 (ДП ОО). 1904. Д. 102. Л. 11.
608
Там же. 1909. Оп. 239. Д. 202. Л. 20—20 об.
609
Там же. 1904. Оп. 232. Д. 2258. Л. 64—64 об.
610
Там же. Д. 1, ч. 1, т. 2. Л. 153 об.
611
Там же. Д. 28. Л. 50.
612
Там же. Л. 1 (Манасевич-Мануйлов – директору Департамента полиции, 29 ноября 1904 г. № 264).
613
Там же. Л. 204 об; Д. 1, ч. 5, литера А. Л. 25. Еще раньше на одно из донесений Мануйлова Лопухин наложил следующую резолюцию: «Я Мануйлову говорил, да, кажется, и писал, что это наблюдение не стоит таких денег» (в донесении Мануйлов просил ему возместить расход в 1200 франков за наблюдение за Деканозовым в течение второго полугодия 1904 г.) (Там же. Л. 24).
614
Valtionarkisto. Antti Hackzell Collection. 3, № 29.
615
Меньшиков Л. Русские охранники в Финляндии // Минувшее. Вып. 1: Русский политический сыск за границей. Ч. 1. Париж, 1914. С. 231.
616
На российском внешнеполитическом небосклоне тех лет А.И. Н е л и д о в (1835—1910) был звездой первой величины. Выходец из старинного дворянского рода, крупный землевладелец, женатый на фрейлине императрицы, урожденной княжне Хилковой, за свою полувековую дипломатическую карьеру он успел поработать
