— Почему вы не помешали им?
— Это в наши договорённости не входило, Темнозар. К тому же… Неужели это является для вас проблемой?
Ничего не ответил и просто оборвал сеанс связи, сосредоточившись на управлении дредноутом. Всё стало понятно — союзник решил посмотреть на нас в деле. Ведь если наш хвалёный корабль не способен справиться с небольшим флотом, который состоит в лучшем случае из фрегатов — чего тогда с нами считаться?..
А возможно было и такое, что Перовскому нужна наглядная демонстрация для своих, чтобы обосновать последующее отступление с поверхности Дома. Ведь до широких масс наши кулуарные договорённости не доводились, и решение союзника могло вызвать большие вопросы.
В любом случае, нас в очередной раз проверяли на прочность. Кажется, этого хотели все — и враги, и союзники не упускали ни единого случая, чтобы бросить роду Огневых-Белых-Разумовских очередной вызов. Но лично я был не в претензии. Наоборот, всё это заставляло сохранять тонус, оставаться всё время настороже, не расслабляться ни на секунду.
И совру, если скажу, что сам не хотел испытать «Разрушитель» в настоящем бою. Сердце бешено колотилось, а губы сами собой растягивались в предвкушающей улыбке. Я чувствовал себя мальчишкой, который получил заветную игрушку. Мощь огромного корабля будто передавалась мне, я сейчас чувствовал себя с ним единым целым. И это приятное ощущение должно было достичь своего пика в тот момент, когда начнётся бой.
Но чтобы одержать верх, требовалось выжать из старого имперского дредноута всё, до последней капли. Ведь мы напоминали сейчас мирийскую черепаху — прочнейший панцирь на спине, и при этом совершенно беззащитное брюшко. Возможность стрелять только из двух башен главного калибра серьёзно ограничивала возможности, равно как частичная работоспособность щитов и орудий малых калибров.
Точки вражеских кораблей стремительно двигались вслед за нами, заходя с наиболее уязвимой проекции — с тыла. Времени до столкновения оставалось всё меньше. Утешало одно — даже сейчас, перед лицом серьёзной угрозы, наши противники не смогли скоординировать свои действия и выступить единым фронтом, действуя фактически несколькими отдельными флотилиями, которые двигались одна за другой.
В любом случае, сейчас разбираться надо было с ними со всеми.
Сперва я отдал приказ нашей «свите» пропустить «Разрушитель» вперёд и прикрывать наиболее уязвимые его области. Выпустил наружу даже «Косатку» и истребитель Аррака — сейчас каждое орудие было на счету.
После этого резко развернул корабль в нужную нам сторону — благодаря помощи электронных вычислителей и спешно написанных программ, теперь не требовалось просчитывать все необходимые для простейших манёвров действия, включая количество используемых двигателей, длительность и мощность подаваемых с их помощью импульсов. Достаточно было указать желаемое изменение курса, остальное высчитывала умная автоматика. В качестве обратной связи приходили динамические характеристики и величины задержек, позволяющие прогнозировать движение корабля при том или ином воздействии.
По ближайшей флотилии ударил по очереди изо всех рабочих стволов главного калибра, выкрутив реакторы на полную мощность — экономить смысла не было. При этом между отдельными выстрелами незначительно изменял углы наведения, благодаря чему накрыл сразу целый сектор космоса.
Противник, похоже, не ожидал такой прыти от «не полностью работоспособного» дредноута. И поплатился — первая флотилия оказалась уничтожена полностью. Даже те капитаны, которые успели сориентироваться и начали манёвры уклонения, не смогли уйти с линии огня. Наши орудийные башни двигались быстрее, чем вражеские корабли, не оставляя их командам даже малейшего шанса на спасение.
Пройдя сквозь разлетающееся облако обломков, мы тут же атаковали вторую флотилию. Раскрутить реакторы на полную мощность уже не получалось, пришлось открыть беглый огонь слабыми разрядами… Каждый из которых стоил, однако, выстрела во всю мощь из главного калибра иного корабля.
В ответ по «Разрушителю» стреляли тоже, но щиты пока держали. Подключились и наши корабли сопровождения. Попытка атаковать нас вылетевшими вперёд истребителями полностью провалилась — их оказалось слишком мало, чтобы доставить нам неприятности. В бою опять отличился Аррак, сбивший несколько противников.
Я же, ещё больше разогнав дредноут, буквально растолкал вражеские порядки, добивая подранков пушками малого и среднего калибров, а один из корветов буквально снеся «крылом» с маневровыми двигателями — для нашего мощного корпуса и столкновение проблемой не стало, утлое же судёнышко буквально развалилось на несколько неравных кусков, выпустив в пустоту облако мгновенно испарившегося воздуха и кучу разнообразного хлама, среди которого угадывались отчаянно барахтающиеся фигурки в скафандрах.
Со второй флотилией не получилось сработать так же чисто, как с первой. Тем не менее, она тоже практически перестала существовать…
А остальные бой не приняли, порскнули во все стороны, словно испуганные рыбёшки.
Мы ещё немного постреляли им вслед, повредив несколько кораблей. А там уже подключился флот Перовского, до поры просто наблюдавший за событиями, и вдруг воспылавший желанием нам помочь. Это стало последней каплей. Команды противостоящих нам кораблей, одна за другой, начали класть свои суда в дрейф и посылать сигналы о сдаче.
Конечно же, наш союзник тут же подсуетился, отправив на захват абордажные команды. На сей счёт я не переживал — в то, что получится вынудить Перовского вернуть нам хотя бы часть из этих кораблей, не сомневался. Пушки «Разрушителя» тому порукой. А даже если делить все трофеи строго пополам, мы оставались в неплохом прибытке. Похоже, у боевого флота Ирия появился неплохой шанс на возрождение…
Оставался ещё вопрос с войсками на поверхности, но наша победа в космосе будто отняла последнюю надежду у всех, кто оставался там, внизу.
Одно за другим начали приходить сообщения с предложениями обсудить условия сдачи. Ирий, наконец, капитулировал.
Глава 4
Когда-то Хельга Миронова звала меня предстать перед Сенатом Ирия.
И вот, спустя столько времени, это всё же случилось. Немного не так, как местные одарённые себе представляли — но случилось.
«Косатка» зависла невысоко в воздухе перед исполинским зданием, крыша которого покоилась на высоких, метров сорока, белоснежных колоннах. Я, минуя лестницу, спустился по пандусу прямо к резным дверям, в сопровождении одного лишь вооружённого до зубов Луция. Впереди нас вылетели дроны-диагносты… А следом спустилась буквально только что прибывшая с Горнила тётушка, прячущаяся под покровом плаща-невидимки, который вкупе с её собственными способностями давал почти полную незаметность.
Когда сообщил о том, что и как собираюсь сделать, отговорить меня попытались решительно все, ведь мероприятие выглядело чистейшей воды самоубийством. Даже несмотря на то, что здание оцепила почти полная тысяча бойцов при поддержке тяжёлой техники и артиллерии, а все камеры, роботы и вычислители были под моим контролем.
Единственной, кто поддержал мою идею оказалась, совершенно неожиданно, Снежана. Посмотрев на меня внимательным взглядом, дочь Перовского сказала:
— Попытается что-то сделать только Парашаев. Остальные будут смотреть, выжидать… Если у этого ничего не выйдет, то все подчинятся. Хотя бы на время.
— А я могу тебе верить?
Девушка в ответ лишь улыбнулась и пожала плечами, предоставив думать дальше самому — решила ли это она мне бескорыстно помочь сейчас, или напротив, хочет заманить в изощрённую ловушку.
В любом случае, договорённости почти со всеми значимыми игроками уже были заключены, и то, что я собирался лично предстать перед главами семей, было простой формальностью. По крайней мере, так должно было выглядеть со стороны. А то, что кто-то мог воспользоваться ситуацией и попытаться окончательно решить вопрос наличия в системе Альфы Работорговца дестабилизирующего фактора в лице меня, лишь щекотало нервы. Способности вероятных врагов я знал, как им противодействовать — намётки были, так что бой лицом к лицу с любым из собравшихся в здании Сената меня не пугал.
