– Но какой смысл? – возразила я. – Он тебя отпустил, легализовал, взял на работу… Ему было проще сделать вид, что он тебя ликвидировал, а на самом деле вывезти в другую лабораторию. В обстановке дозированной информации, когда каждый знает только что-то свое, он легко мог провернуть нечто подобное.
– Да, пока я не могу убедительно обосновать это, – согласился Маркус. – Но все равно не готов сейчас отдаться в его руки. Люди, которые пришли ко мне ночью…
– Что? – насторожилась я.
– Они мертвы. Все трое.
Этого следовало ожидать, но я все равно ужаснулась. Прав Маркус: надо лучше отключать эмоции.
– Это была самооборона. Как и в случае с Рантор.
Он криво улыбнулся.
– У меня нет уверенности в том, что Антуан отнесется к произошедшему так же. Или сможет убедить КГП. А я больше не позволю себя запереть, Нелл. Ни в вашем подвале, ни в камере. Ни на день, ни даже на час.
Я кивнула. Его чувства и страхи были мне понятны. Я и сама по-прежнему не знала, как на самом деле Антуан относится к нему.
– Хорошо. Тогда что я могу для тебя сделать?
– Мне нужна информация. Сам я ее собрать не смогу. Правопорядок начнет расследование из-за трупов, которые найдут у меня в квартире. Корпус Либертад наверняка вмешается, а может быть, сразу заберет расследование себе. Мне нужно быть в курсе всего.
– Поняла, сделаю. Куда ты пойдешь теперь? Как я тебя найду, чтобы все рассказать?
– Не знаю, – он пожал плечами. – Мне нужно где-то залечь на дно, пока не станет понятно хоть что-нибудь. Я сам тебя найду.
Маркус шагнул к выходу, но в этот раз я поймала его за руку и задержала. Он вопросительно оглянулся.
Убедившись, что он остановился, я выпустила его руку и метнулась к одному из шкафов, достала из выдвижного ящика связку ключей. Потом нашла маленький листок бумаги и ручку и торопливо нацарапала адрес.
– У моих родителей дом в пригороде, – объяснила я, вкладывая ключ и адрес ему в руку. – С тех пор, как папа умер, а мама поселилась в Доме Заботы, он стоит пустой. Я его не продаю, потому что… Неважно. Отсюда на машине можно добраться за час. На автобусе будет дольше, но безопаснее, чем брать такси. В гостиницы тебе нельзя: даже если найдешь такую, где вписывают без документов, тебя все равно найдут по описанию. А там сможешь спрятаться. Только заходи со двора, чтобы соседи не видели. Там маленький ключ от двери в кухню…
Маркус удивленно посмотрел на ключи и записку в своей руке. Похоже, такой помощи он от меня не ожидал. И кто тут плохо анализирует под воздействием эмоций?
– Я приеду вечером, – пообещала я. – Время от времени я туда езжу, чтобы грязью все не заросло, и уже ныла Антуану о том, как мне надоели пробки. Это не вызовет подозрений. Надеюсь, к вечеру я что-нибудь узнаю.
– Спасибо, – поблагодарил Маркус, сжимая в руке ключи. Голос прозвучал непривычно эмоционально для него. – И прости, что впутываю тебя. Но я действительно больше никому не могу доверять.
– Да что ты, – отмахнулась я, нервно улыбнувшись, и обняла себя за плечи, чтобы унять дрожь. – Никаких проблем. Мы же друзья.
Моя карьера шпиона не очень удалась, но, кажется, только что я вышла в ней на новый уровень, став двойным агентом.
Глава 23
У дома родителей я припарковалась только около одиннадцати вечера. День вышел суматошным, и раньше я приехать не смогла бы, даже если бы захотела. Да и не было смысла срываться, не выяснив все, что можно.
О том, что в квартире Маркуса обнаружено три трупа, а он сам исчез, стало известно еще до того, как я приехала в офис. Едва я переступила порог штаб-квартиры, меня отправили к Антуану на срочное совещание. В его кабинете уже ждали Берт, Маль и даже Давид, что было понятно, учитывая ситуацию и его должность. Не хватало только Фрая. Но я, конечно, изобразила полное непонимание происходящего.
Антуан в первую очередь поинтересовался, не связывался ли Маркус со мной этим утром. Я была готова к такому вопросу, поэтому смогла изобразить удивление и тревогу достаточно натурально, как мне показалось. Сама я при этом старалась следить за лицами коллег. И заодно гадала, почему нет Фрая. Просто занят или Антуан все же считает его главным подозреваемым?
Потом все завертелось. Корпус Гражданского Правопорядка довольно легко согласился передать расследование нам, хотя на первый взгляд никакого злоупотребления магией видно не было. Они с пониманием отнеслись к тому, что замешан наш сотрудник. А, может быть, им просто хватало своих дел. Так или иначе, расследование стало нашим, они только помогали.
Я взяла с пассажирского сидения пакет с едой, которую купила в кафе по дороге, предусмотрительно расплатившись наличными. На случай если Антуан мне не поверил. Служба безопасности легко могла проверить расходы по банковской карте и ужин на двоих вызовет подозрения. При оплате наличными можно не опасаться, что размер и состав заказа станет известен.
Выйдя из машины, я посмотрела на дом. Он выглядел как и все последние месяцы: пустым. Ни света в окнах, ни шума телевизора или радио. Никаких следов присутствия. На мгновение я испугалась, что Маркус по какой-то причине не поехал сюда или не доехал, но усилием воли мне удалось подавить панику. На его месте я тоже не стала бы обозначать свое присутствие.
Только поднявшись на крыльцо, я поняла, что ключей у меня нет. Оглянулась по сторонам, надеясь, что немногочисленные соседи слишком заняты вечерними делами и никто не увидит, как я стучусь в дверь пустого дома, вместо того чтобы открыть ее самой. Люди здесь были чрезмерно бдительными из-за отсутствия насыщенной событиями жизни. Впрочем, уже стемнело, может быть, никто не разглядит, что я делаю: стучу или открываю сама.
Мои тревоги оказались напрасны: едва я подошла к двери, замок тихонько щелкнул, и она приоткрылась. Очевидно, Маркус ждал меня.
Я вошла и на мгновение замешкалась, не зная, стоит ли включать свет.
– Включай, – велел тихий голос. – Если ты останешься в темноте, это будет выглядеть неестественно.
Я кивнула и щелкнула выключателем. В прихожей загорелся свет, и я наконец увидела Маркуса, который старался держаться в глубине помещения, подальше от окон.
Он выглядел нервным. Что понятно: он целый день просидел в четырех стенах без какой-либо информации о происходящем. Это всегда вызывало у него нервозность, мы все заметили это еще тогда, когда он жил в хранилище Корпуса.
– Тебе удалось что-нибудь выяснить? – спросил Маркус, не здороваясь.
– Не много, – призналась я, проходя в кухню. – Я привезла еды. Ты голоден?
– Нет, – быстро ответил он, но тут же поправился: – Да. Что ты узнала?
Я включила телевизор, сделала звук погромче и принялась доставать из пакета лотки и коробочки с едой, на ходу рассказывая:
– Хорошая новость: тебя пока не объявили в розыск за убийство. Антуан считает тебя свидетелем.
– Конечно, – кивнул Маркус. – Он же понимает, что так просто я не дамся. При розыске обвиняемого в убийстве правопорядок имеет право применять оружие во время задержания, а при розыске свидетеля – нет. Так Антуан избегает неловкого момента, когда в меня выстрелят, а я мгновенно исцелюсь на глазах у изумленной публики.
Я хмуро посмотрела на него, но ничего не сказала. Для меня действия Антуана выглядели иначе, но в словах Маркуса был смысл. Пусть расследование вели мы, Корпус Гражданского Правопорядка все равно будет осуществлять поиск и задержание тех, на кого мы укажем.
– О нападавших что-нибудь известно? – поинтересовался Маркус, не глядя взяв одну из коробочек с лапшой и мясом.
– Вот это самое странное. – Я озабоченно посмотрела на него. – Всех троих идентифицировали по отпечаткам пальцев. Ты прав, все трое – каори, но они не связанны между собой. Даже живут в разных местах.
– Ты хочешь сказать: жили, – угрюмо поправил Маркус.
– Нет. – Я покачала головой, внимательно глядя на него. – Живут. Как жили, так и живут, сотрудники правопорядка проверила каждого: они все живы, несмотря на то, что в морге лежат три их трупа.
