лица незнакомки и приходя к выводу, что эта картина была создана по библейскому сюжету. Она вызывала тепло и умиротворение. Почему раньше этой картины не было видно? Скорее всего, она была скрыта громоздкой мебелью.
Диана пальцем дотронулась до картины и смахнула пыль. Эту картину она предпочла бы оставить, но прежде ее надо привести в порядок и дать художнику замка задание ее отреставрировать.
Герцогиня стала стягивать полотно, уверенная в том, что сама сделает это аккуратнее слуг. Они ничего не смыслят в искусстве и могут его повредить. Как только она стянула полотно наполовину, перед Дианой предстала дверь. От неожиданности девушка замерла, пораженная своей находкой.
Она несмело толкнула дверь, и та легко поддалась, открываясь и ведя ее в свою тьму. Тут же затхлый запах ударил в нос, и девушка отступила на шаг назад. А потом и вовсе отошла подальше. Хотелось позвать Марту и расспросить об этой двери, но некое предчувствие заставляло молчать. И самое ужасное, что могло прийти в голову, – схватить свечу и зайти внутрь.
Диана так и сделала, отчаянно ступив в пыльный проход. Казалось, она слышала писк мышей, ругая себя за то, что поступила опрометчиво и идти сюда не стоило бы. Но она продолжала идти, нагибаясь, чтобы не удариться о низкий потолок. Света свечи хватало, но воск стекал по пальцам, и девушка боялась, что выронит ее. Остаться без света здесь не хотелось бы. А впереди еще был длинный путь, вниз вела лестница. Но, возможно, она выведет ее куда-то.
Диана неспешно спускалась и когда оказалась внизу, то ахнула, чуть не уронив свечку – капля горячего воска стекла ей на палец. Она засунула палец в рот, а потом подула на него. Тишину этого места нарушили приглушенные голоса за стеной. Рука Дианы застыла, она затаила дыхание, чтобы не выдать себя. И когда ей удалось разобрать слова, она поняла, кому принадлежит этот разговор – доктору Москатти и ее мужу.
– Но как же такое сделать, – тихим голосом спросил доктор Москатти, но Диана услышала его за стеной, – это же ваш наследник! Это ребенок!
– Будут еще, это надо сделать так, чтобы герцогиня ничего не заподозрила. Я бы мог просить вас вытянуть этого ребенка из ее чрева уже сейчас, но боюсь, Ее Светлость этого не переживет.
– Она не переживет смерть дитяти, которого будет рожать.
– Она успокоится, со временем забудет и родит другого.
– Я не понимаю… Зачем? Ребенка можно отдать…
– Ребенок должен умереть!
Диана отпрянула от этой стены, свечка упала из ее рук и погасла. Ноги подкосились, и она опустилась на пол. Тошнота начала подкатывать к горлу от холодных слов, принадлежавших Стефано Висконти. Что за чудовище этот мужчина? Как можно быть таким жестоким? Диане хотелось закрыть уши руками и кричать. Она оказалась в темноте в страшном месте, слыша самые жуткие слова в своей жизни! Он хочет убить ее ребенка! Их ребенка! Каким надо быть ничтожеством, чтобы сделать это?
Надо было бежать! Оставаться здесь больше не хотелось. На четвереньках она стала ползти, руками прощупывая путь обратно. На ступеньках пришлось встать, а дальше был виден свет из открытой двери. Она плохо помнила, как добралась до детской комнаты, от которой ее тошнило не меньше, чем от слов ее мужа. Она не помнила, как снова накинула полотно, скрыв дверь. Ее начало тошнить, как будто изнутри выходили все услышанные слова. Марта подоспела, как будто чувствовала ее боль. Но болел не желудок, болели душа и расколотое сердце.
Затем доктор Москатти уже оказался у ее кровати, но герцог подоспел первым. От него-то и тошнило. От его жестокости и бессердечности.
Понадобилось время, чтобы осознать, что стоило Стефано Висконти принять такое страшное решение. Она долго лежала в темноте с открытыми глазами, в которых даже не было слез. Ее муж принял страшное решение, даже не задумываясь. Он жертвовал своим сыном ради жены, потому что… Господи, он никогда не признается, что так сильно любит ее, что не может думать о ее смерти. Ему проще похоронить собственное дитя. Это эгоистичная любовь, но Диана вдруг поняла, что если бы у нее был выбор… Если бы однажды дали выбор ей: смерть Стефано или их первенца… Что бы выбрала она? Что? Нет света без него. Ее свет – ее муж!
Она вертелась всю ночь, а он трижды вставал к ней, нежно гладил по волосам, как может делать лишь любящий мужчина. Он уходил к себе, а она заливалась слезами, прикусив край одеяла, чтобы не разреветься в голос.
А утром появилась решимость – надо было найти выход, чтобы спасти всех. Можно было во время родов убежать из замка незамеченной, родить в лесу. И она подумала о проходе за картиной. Там был еще один туннель, и она решила проверить его.
Тогда эта дорога привела ее к старухе, которая ждала у выхода.
– Возможно, сам Господь привел меня к вам, – прошептала Диана, а в душе появилась надежда на чудо, – я верю в то, что вы сказали о проклятии. Я нашла архивные данные, сравнила все года и пришла к выводу, что мой сын выживет…
Диана взглянула на старуху, та уселась напротив и взяла ее руку в свою.
– Твой сын выживет.
Но как сделать так, чтобы это оказалось правдой? Пришлось пересказать старухе весь разговор, услышанный в стенах другого тайного хода туннеля.
– Ты хочешь, чтобы я решила за тебя, что делать? – Старуха поправила серый прохудившийся платок на своих плечах. – Ты должна сама искать выход. Ты найдешь его, но эта тайна станет для многих доступна.
Она поднялась с травы и направилась в лес.
– Стойте! – окликнула ее Диана и тоже поднялась. – Выход привел меня к вам!
* * *
Диана закашлялась и поморщилась, ощущая невыносимое жжение в груди. А руки, напротив, были холодны. Стефано сидел на коленях, держа ее ладони, пытаясь согреть. На ее лице выступила испарина, слова давались с трудом, но надо было успеть рассказать ему все.
– Мне пришлось рассказать обо всем Реджине… я не могла быть одна. И как хорошо, что я сделала это. Выход нашелся сам. Ее служанка была беременна и хотела избавиться от этой беременности, но доктор Москатти настоял на том, чтобы она выносила ребенка… Хотя она уже отказалась от него. В течение нескольких месяцев он принимал роды у многих беременных женщин, к счастью для них, все рождали здоровых крепких детей. Грех говорить так, Господь не простит мне моих слов,
