от этого человека. Предать Стефано взамен на жизни людей! О, как хотелось закричать от боли, согнуться и реветь. За что на ее долю выпало все это? За что Бог так карает ее?
В глазах стояли слезы, но она не сводила взгляда с Доменико. Он стал ей омерзителен. Его любовь к ней была безумна.
Что стоило ей расправить широко плечи, когда хотелось согнуться? Что стоило ей устоять на ногах, чтобы показать всем, что она сильная и готова дать отпор? Даже ценой жизней своего народа.
– У нас разное понятие о счастье, лорд Доменико. Я буду бороться до последнего вздоха, но я никогда не стану вашей. – Она нагнулась, достав клинок, и направила острие на Доменико: – Уйдите прочь с моих земель!
Но что клинок против его брони? Диана развернула острие к себе и прикоснулась им к своей груди:
– Если вы сейчас же не покинете мою землю, клянусь Господом, я убью себя.
Доменико явно не ожидал такой реакции, какое-то время он не знал, как ему действовать, поэтому сделал шаг назад.
– Еще! – закричала Диана и сильнее ткнула себя острием ножа, из раны тут же хлынула кровь, но на черном одеянии она была не столь видна, зато очень чувствительна. – Я буду до конца своих дней женой своего мужа. И никто не лишит меня этого права!
Он молча отступил еще на два шага назад, явно ошарашенный этим действием.
– Вы безумны, Ваша Светлость, я предлагаю вам жизнь в любви и достатке, но вы выбираете смерть!
– Я выберу смерть вместе с моим народом, с нашим герцогом и на нашей земле, чем жизнь рядом с вами. Уходите прочь, лорд Доменико, и забирайте вашу армию. Я уверена, что против миланской армии у вас нет шансов! Вас будет ждать поражение.
– Поражение меня не ждет, – уже спокойно ответил Доменико и пошел за ворота города, но остановился и обернулся, – потому что я наступаю с юга, а часть моей армии идет с севера. Стефано Висконти не ждет такого нападения, мы окружим его войско, захватим и разобьем. Это станет для него неожиданностью. Я надеюсь, что вы попрощались с ним? Но я вернусь, Диана… За вами. Хоть вы и не заслуживаете моей любви, но, видимо, Господь подумал иначе.
Рука Дианы ослабла, и она опустила клинок, чувствуя боль в груди. Но болела не рана, болело сердце. Она наблюдала, как Доменико садится в седло, берет поводья в руки, но не торопится уезжать. Наоборот, он подъехал ближе, хотя стражники уже закрыли ворота.
– Вы не представляете, что я сделал ради вас. Теперь я вижу, что вы вряд ли оцените это, но все же я скажу. Иного пути нет, начнется великая война, в которой погибнут тысячи людей. Теперь любая тайна должна быть раскрыта. Вы правы, ваш муж не убивал мою сестру.
Диана остолбенела, внимательно слушая его. Ее рука с клинком повисла, а ноги сами пошли к воротам. Она не отрываясь смотрела вверх на сидящего на коне всадника, уже боясь представить эту правду.
– Ее убил я.
Рука герцогини коснулась ржавого железа ворот, она продолжала смотреть на Доменико, не моргая и затаив дыхание. А он продолжал:
– Ради вас, Диана. Я сделал это ради вас. Я видел, как она получила письмо, от которого стала слишком радостной. Для овдовевшей женщины в ее положении неприемлемо так радоваться письму. Мне вдруг стало интересно, что могло вызвать столь яркие чувства у моей сестры, и я следил за ней до самого охотничьего домика.
Доменико склонил голову, видимо, воспоминания тоже давались ему тяжело. Он сейчас публично признался в убийстве сестры, точно зная, что ждет его за это в будущем. Теперь он чувствовал себя самым одиноким отвергнутым мужчиной, такой пойдет в бой и не будет щадить ни себя, ни других.
– У меня не было сомнений, к кому на встречу поехала Изабелла. Но ведь это большая удача, увидеть измену Стефано Висконти и предоставить все факты вам, Диана. – Он посмотрел ей в глаза, увидев во взгляде мольбу продолжать свой рассказ дальше. – Но он вам не изменял, а напротив, он был груб, они ругались. Ваш муж заставил мою сестру признаться в том, что она натворила. Каждое слово, которое она произносила, наслаждаясь рассказом о том, что творила с вами, что хотела бы вашей смерти… Каждое ее слово оборачивалось против меня. Я искал вас, Ваша Светлость, по всей Флоренции. Я проделал долгий путь, молясь и надеясь, что вы живы. Я отдал бы за вас свою жизнь… Я проклинал того человека, который так жестоко поступил с вами. А этот человек жил рядом и имел со мной одну кровь… Она не пощадила даже своего мужа. Она не пощадила меня и своего отца, который до сих пор не знает правду. И никогда не узнает, если я погибну от рук противника на поле боя.
Слезы скатывались по щекам Дианы, она прислонилась лбом к ржавым прутьям, закрыв глаза и продолжая слушать исповедь этого человека.
– После того как ваш муж покинул охотничий домик, в него зашел я. Не могу сказать, что Изабелла была удивлена, она нервничала и дерзила. Ее план рухнул. Она хотела заполучить герцога, а ей светила виселица. И вся правда была в его руках. И в тот момент будто дьявол вселился в меня, я был зол, плохо помню, как схватил веревку, которая валялась на полу. Изабелла сидела на стуле, жалела, что не убила вас. Она смаковала каждое слово: как вы корчитесь от боли, когда плетка разрывает вашу кожу, как вас сжирают крысы и как вас держат в сарае. Какой надо быть бесчувственной и злобной, чтобы вершить такие деяния и при этом ни капли не раскаиваться. Я заставил ее молчать с помощью веревки, перекинутой на ее шею, она захрипела, стала сопротивляться. Но у меня не дрогнула рука, потому что я казнил ту, которая заставила мучиться человека, которого я люблю всем сердцем и который не заслуживает того, что испытал.
Диана подняла на него заплаканные глаза, все еще держась за железные прутья. В ее памяти всплыл момент, когда Доменико заявился в миланский замок и обвинял Стефано в убийстве. Он все обернул против него, очернил герцога, чтобы скрыть свое деяние. Разве это любовь? Это трусость.
– Господь простит вас, Доменико, – прошептала Диана, – но я никогда не прощу вам сокрытия правды. Ваш отец обвиняет моего мужа в убийстве своей дочери, и вы мчитесь его
