убивать, но при этом вы знаете, что он невиновен…
Она начала оседать на землю, ее руки были подняты, держась за прутья, чтобы окончательно не упасть.
– Вы трус.
– Я ехал домой с единственной целью – рассказать все отцу. Грех Изабеллы не смыть, он бы захлебнулся в нем… А потом я понял, что самым выгодным решением будет обвинить того, кто тоже был в том домике и встречался с Изабеллой. И хоть у нас нет доказательств, что Стефано Висконти причастен к убийству Изабеллы, но отец больше поверит в это, чем в чудовищность своего сына. Или. – Доменико замолчал, а потом продолжил: – Ему выгодно в это верить. А мне выгодно избавиться от миланского герцога, чтобы проложить себе дорогу к вашему сердцу. Каждый из нас ищет свою выгоду, Ваша Светлость.
Он натянул поводья, развернул лошадь и поскакал к своим людям. А Диана осталась сидеть на сырой земле, смотря вслед венецианской армии.
Глава 61
Диана опустила голову, закрыла глаза, и из них потоком хлынули слезы. Тут же к ней подбежали женщины, оставляя позади себя грабли и лопаты.
Их руки она ощущала на своем теле.
Их голоса она слышала где-то вдалеке.
Они проклинали Доменико и вместе с ним всю Венецию.
У горожанок получилось поднять с сырой земли герцогиню, но ноги у нее словно онемели. Она вновь и вновь слышала признание сына венецианского дожа, и эти слова били в самое сердце. Доменико оказался одержим своей любовью до такой степени, что готов даже убить миланского герцога. И что говорить… Он убил свою родную сестру!
Диана подняла затуманенный взгляд вдаль, куда ускакали всадники. От них осталась лишь пыль и чувство надвигающейся смерти. Совсем скоро они окружат миланскую армию, а Доменико вонзит меч в тело ее мужа.
– Не-е-ет! – закричала Диана в пустоту и неизвестность, пытаясь набраться сил, чтобы идти дальше, хотя захлебывалась собственными рыданиями.
Нельзя допустить, чтобы армия Венеции нечестным путем шла на миланского герцога! Нельзя допустить, чтобы смерть нашла Стефано Висконти таким чудовищным образом!
После этих мыслей Диана словно окрепла. Она все еще продолжала смотреть вперед, ощущала утешение горожанок, почти не слыша их слов. Кто-то плакал тихо, кто-то заливался слезами, но она крепла с каждой пролитой слезой этих женщин и мужчин. Милан никогда не сдастся! Никогда не наступит этот день, пока жив ее муж.
– Лошадь! – вскрикнула герцогиня, наконец гордо выпрямив плечи, а в глазах появилась уверенность. – Подайте мне лошадь!
Горожане не ожидали такого поворота, они отпрянули от нее, как от чумной. Они думали, она сошла с ума… Возможно, так и было.
Бьянку быстро привели к ней, рыцари помогли ей забраться в седло.
– Ваша Светлость, – быстро произнес один из них, – возможно, стоит послать гонца к герцогу, чтобы уведомить его об этом.
– Да, – решительно кивнула Диана и натянула поводья, – я стану тем гонцом.
– Вы не успеете, Ваша Светлость, – взмолилась Реджина. Прядь ее волос выбилась из прически, а вид был испуганным. Женщина сейчас испугалась больше, чем когда перед воротами предстала армия лорда Доменико, – уже никто не успеет. Армия Венеции уже в пути. Остается только молиться.
– Ну так молитесь! – приказала Диана и погнала лошадь к замку.
Она гнала ее очень быстро, чуть не слетев с седла, но удержалась и так же быстро спешилась.
Во дворе замка к ней подбежала напуганная Агнесса. Она плакала и зажимала рот рукой, чтобы подавить рыдания.
– Достань мне белое платье! – произнесла Диана и направилась внутрь замка, встречаясь с напуганными Карло и Мартой, но не обращая на них внимания. Она уверенно шла по лестнице вверх, а рыдающая Агнесса бежала за ней.
– Что вы задумали, Ваша Светлость?
Диана влетела в свои покои и тут же начала раздеваться, не желая терять время.
– Достань мне белое платье! Быстро!
Она рвала на себе черную ткань, игнорируя завязки, желая избавиться от одежды как можно быстрее. Агнесса кинулась искать белое платье, но руки у нее дрожали с такой силой, что она не могла с ними совладать. Все падало, и в панике она схватила первое попавшееся светлое платье. Это было то самое платье, в котором Диана стала герцогиней Милана, зайдя в церковь со Стефано Висконти. Придя в ужас, Агнесса попыталась его отложить, но Диана схватила его раньше и на какое-то время перестала дышать.
– Это знак Божий, – прошептала она, – тогда я надену его.
– Но, Ваша Светлость, – сглотнула Агнесса, хотя во рту было сухо, – не надо! Это плохой знак!
Диана за руку притянула девушку к себе.
– Господь сделал меня герцогиней в этом платье, значит, в этом платье миланская герцогиня встанет на поле боя, чтобы остановить кровавую бойню, которая направлена на Миланское герцогство. Помоги мне его надеть!
Марта влетела в покои и кинулась к ногам Ее Светлости:
– Куда вы собрались?
– К своему мужу. – Безумству герцогини не было предела, она отошла от камеристки и начала надевать платье.
Дрожащие руки Агнессы пришли ей на помощь, она завязывала ленты и плакала, не сдерживая эмоций.
– Женщину в белом в центре поля, где пройдет этот лживый бой, будет видно со всех сторон. У нашего герцога появится возможность все понять еще до того, как в него попадет первая стрела. А может, именно женщине выпала возможность остановить это безумство.
– Это неизбежная гибель! – взмолилась Марта и закрыла рот рукой от ужаса.
Диана лишь молча посмотрела в ее сторону, а потом перевела взгляд в окно. Там в голубом небе неспешно плыли белые облака. Они никуда не спешили, медленно плавая в небесном пространстве.
– На все воля Господа.
Она не стала задерживаться, и, как только платье было надето, герцогиня спустилась вниз, во двор, где ее ждали миланские рыцари.
– Ваша Светлость, позвольте исполнить вашу волю нам.
– Что есть мужчины на поле сражения? Вы подобие тысячи таких же мужчин. Что есть женщина? Она всегда приведет в замешательство всех. – Диана села в седло на белую лошадь и гордо расправила плечи: – Мы уже не успеем предупредить герцога, но мы успеем к началу самого боя. Вперед, мои воины! Пусть венецианские и флорентийские ублюдки окажутся в смятении!
Герцогиня пустила Бьянку вскачь, крепко держась в седле. Ее светлые волосы и белые юбки развевались по ветру, и создавалось впечатление, что она Мадонна, сошедшая с иконы в часовне возле миланского замка. Она мчалась через город под пристальными взглядами
