Возможно, там, где она окажется после, будут самые прекрасные скрипки мира.
Ее накрыло смирение. Накрыло прозрачным, словно мыльный пузырь огромных размеров, коконом. Раз ее судьба умереть после самого счастливого дня от руки ненормального, сломавшего ей и пальцы, и жизнь, пусть так и будет. Ей больше нечего терять. Незачем жить. Скрипачка с вызовом подняла ставшую пустой и ясной голову, глядя на своего будущего убийцу, и он очень нежно улыбнулся ей.
Только Саша так не считал. Он не верил в судьбу, но он верил в себя. И когда Олег сказав: «Увидимся еще, малышка», с совершенно искренними слезами, но кривой улыбкой нажал на курок, Александр бросился к Марте, успев закрыть ее собой.
Прозвучало несколько хлопков. Две или три пули вошли в спину черноволосого парня, обнимающего светловолосую девушку, непонятно как ставшей его женой сегодня.
Олег счастливо захохотал, широко открывая рот.
Саша никогда не думал, что пожертвует собой ради кого-то. Для него это было нонсенсом, но он все-таки сделал это.
Он падал, и за окном вспыхивали красно-оранжево-розовые отблески фейерверка, запускаемого в темно-синее небо. Когда фейерверк разбивался в небе на множество разноцветных мерцающих искр, казалось, что это падают на небо звезды. Легкие, невесомые звезды размером с ладонь с длинными кокетливыми хвостами. Целые стаи звезд: золотых, рубиновых, сапфировых, изумрудных.
Пару раз среди них мелькали настоящие звезды, падающие – начался метеоритный дождь, обещанный Александром. Но их никто не увидел.
Он фактически сразу потерял сознание, как только прозвучали выстрелы. Марта, упавшая рядом с Сашей, рука которого продолжала находиться у нее на талии, страшно закричала. Она ударилась головой, когда они падали, но даже не заметила этого.
Ника, безуспешно пытающаяся достать пистолет из-под дивана, зажала рот ладонью, глядя на бывшего жениха, который или умер или же медленно готовился отдать Богу душу. Ник тоже это видел – краем глаза. Он только что освободился от назойливого Жени, и теперь они стояли друг напротив друга. Напряженный и собранный Никита не сводил прищуренных глаз с противника, намереваясь сейчас же завладеть его холодным оружием. Пока что он просто отводил Женю подальше от Ники.
– Саша… – Марта зачарованно смотрела на любимое лицо с закрытыми глазами, обрамленное черными волосами, даже не надеясь, что Дионов сейчас откроет их и скажет, что все в порядке.
Время для нее замерло.
Ей казалось, что Саша просто спит.
И вся эта кровь, на его спине, под животом, – это не кровь вовсе, а клюквенный морс, который используют на съемках фильмов.
Она коснулась его щеки здоровой рукой.
Из-за нее умер человек.
Ее любимый.
Она виновата в его смерти. Лучше бы она никогда не встречала его, это из-за нее его убили.
Перенестись бы в прошлое, в тот самый сентябрь, когда они встретились. И она бы ни за что не пошла той дорогой вместе с Никой, чтобы не столкнуться с Сашей.
– Никогда не думал, что убивать – это так весело! – прокричал Олег весело, на весь холл, нет, на весь коттедж. Правда, веселье это было злое, сумасшедшее, никому более не понятное.
Он чувствовал себя как человек, питающийся отбросами, который впервые за много лет до отвала наелся вкусной дорогой еды.
Месть свершилась, аминь. И ничего больше не существовало.
Алмазову, которого сине-черно-фиолетовыми вспыхивающими огнями окутала эйфория, казалось, что пистолет улыбается ему. Правда, его хорошее настроение тут же пропало, как только он понял, что сначала погиб Саша, а не Василиса. План предусматривал другое!
Он внимательно посмотрел на кричавшую Марту, которая никак не могла поверить, что с Сашей случилось это несчастье.
– Саша, Саша, – повторяла Марта, трясущейся левой рукой гладя его по волосам. – Сашенька…
Она была почти в бессознательном состоянии, и не могла даже проверить его пульс. Ей казалось, что она уходит вместе с ним.
– Прости меня, – девушка не знала, говорит она это или думает. Она почти не понимала уже из того, что происходило в злосчастной комнате. Скрипачка хотела забыться навсегда, как и Саша.
«Прости, я не хотела. Я так тебя люблю».
Олег, которому хотелось танцевать – он даже двигать плечами начал, вдруг подумалось, что раз так получилось, может заставить надеть Василису белое, испачканное кровью платье? Платье можно полностью перекрасить в красное: из Дионова вытечет много крови – ее уже немало. Василиса будет в красивом алом платье, и они станцуют. Вальс.
– Нравится? – спросил он у Марты, желая, чтобы она сделала ему комплимент. – Я убил – понимаешь?! – уже второго человека, Василиса.
Она не понимала. Голова ее кружилась так, словно девушка выпила литр водки. Постепенно голоса и звук смешались в неразборчивое гудение.
А в воспаленном сознании Олега всплыла черно-белая, озаренная лунным светом картинка. Ночь, небольшая аллейка почти посредине города, по которой мало кто ходит и в дневное время, потому что она ведет на кладбище.
Девчонка, которую он прятал в старом доме давно умершей родственницы, умудрилась сбежать, но ей не повезло – в тот момент, когда она смогла освободиться от пут веревки и выскользнуть за дверь старого неухоженного дома, пришел Алмазов, принесший ей еду и воду. Он погнался за ней и случайно застрелил, хотя целился всего лишь в ногу. Это жуткое событие окончательно сорвало ему крышу. Психу пришлось тащить девушку через всю аллейку, чтобы потом спрятать подальше от того дома. Правда, он не знал, что ее нашли в тот же день. Именно эту девушку видел папа Марты в морге, куда его потащил брат-полицейский.
– Я могу это делать. Другие не могут, Василиса, а я могу. Первой была его девка. – И Алмазов, вновь расхохотавшись, кивнул на Женю, стоявшего напротив Ника. – А он все еще ищет ее.
Он зря это сказал. Но Олег уже не понимал, что говорить должен, а что нет. Ему казалось, он произнес это торжествующим шепотом, а на самом деле проорал противным злорадным голосом.
И это была его ошибка.
Едва услышав это, Евгений отпрыгнул в сторону от Кларского и, сжимая побелевшими пальцами рукоять ножа – больше бледнеть им, кажется было некуда, – набросился на Алмазова.
Женя все еще надеялся, что его любимая девушка жива и здорова, и слова недруга сорвали цепь с чудовищного пса, который жил в душе этого парня и кормился его злостью, яростью и ненавистью к Алмазову.
Олег даже и не ожидал, что помощник бросится на него с оружием в руках. Между парнями завязалась драка. Хотя нет, дракой это назвать было сложно.
– Я убью тебя, скотина! Убью! Убью! Ты же сказал, что не тронешь ее! – заорал Евгений, у которого внутри что-то взорвалось. Кровь его потемнела, бешеный пес внутри, приближающийся огромными скачками к обрыву, с которого он хотел спрыгнуть в человеческий мир, остановился на мгновение, чтобы полакать ее, вязкую, густую, с привкусом боли и страха.
