Приблизительно на этом этапе здравомыслящий летописец непременно обязан уточнить еще один момент: это я подробно описываю все детали, поэтому вы долго читаете, а на самом деле события развиваются стремительно, — должен напомнить он.
Действительно, все случилось одновременно и очень быстро. Отряды Такангора беспрепятственно выходили из порталов. Одно только присутствие косматоса расчистило пространство перед пирамидой от вражеских войск, будто снег — огромной лопатой. Демоны, зверопусы и амазонки тоже в считанные минуты отвоевали существенный участок Кахтагарской равнины и уверенно заняли оборону. К тому моменту, когда их враги спохватились и перешли наступление, Такангор уже добился того, чего хотел.
Лорд Саразин напрасно ждал не-мертвых, чтобы уничтожить их «Словом Дардагона». Ни один скелет, зомби, морок или умертвие не появились из колдовской пирамиды; зато на помощь кассарийцам пришли другие существа, неуязвимые к заклинаниям Рыцарей Тотиса, заправские вояки, охочие до битв и поединков. Вразнобой напевая под нос новую популярную песенку «Твой мокрый друг — рыбка», с топотом выкатилась из северного портала дружная орда троллей-фольклористов, жаждущая взять реванш за провал факельного шествия. Следом за ними, сотрясая землю, появился монстр Ламахолота, полагавший, что ему следует вернуть расположение Зелга, чтобы его не выселили обратно в горы, с твердым намерением покарать любого врага своей новой родины. За ним с жужжанием и гудением, на которое был способен разве что рой из сотен тысяч железных пчел, вырвались на поле боя кассарийские феи под предводительством дяди Герменутия и тети Вольпухсии.
Наш добрый читатель близко знаком всего с одной феей, но уже вполне способен составить себе представление о характере и возможностях этого маленького, но неукротимого народца. Во время битвы при Липолесье его достойно представляла Гризольда, и даже адские летописцы с содроганием излагают историю ее столкновения с Алгерноном Огнеликим и множеством демонов рангом пониже. А поскольку тете Вольпухсии было не чуждо некоторое тщеславие, она собиралась не только повторить подвиги племянницы, но и превзойти ее во всех отношениях, в чем лично убедились отдельные многострадальные копьеносцы Лягубля и вся легкая кавалерия Ройгенона.
Так что, когда Зелг с Гризольдой на плече появился на Кахтагарской равнине, он не произвел никакого фурора, хотя отлично выглядел в латах Аргобба и с Нечеловеческим мечом. Более самолюбивого некроманта это уязвило бы. На месте своего внука обидчивый Узандаф показал бы всем небо с овчинку и где уткохвосты зимуют, чтобы обратить на себя внимание присутствующих, но молодой герцог терпимо относился к чужим недостаткам. Кроме того, он понимал трудности своих врагов и, несмотря на кровожадное заявление, сделанное во время военного совета, втайне им все же немного сочувствовал.
Лучше встретить в лесу жестокого зайца, чем доброго волка
Антоний Ходорковский
* * *
Как Князь Тьмы, Князь Тьмы не имел права принимать участие в каких-либо сражениях в мире смертных. Как Зверопус Третьей категории с правом голоса по вопросам меню и ландшафтного дизайна не мог да и не хотел пропускать важное мероприятие, организованное глубоко почитаемой им организацией. Тупиковая ситуация, заметит наш здравомыслящий читатель. Тупиковая, но отнюдь, не редкая. Именно на такой запутанный случай и имелась в адском штатном расписании должность Карающего Меча Князя Тьмы, которую вот уже несколько тысяч лет прочно удерживал за собой лорд-маршал преисподней, Сатаран Змеерукий.
— Сатаран, я на тебя надеюсь, — нервно говорил Князь, вызвав лорда-маршала для приватной беседы.
— Как всегда.
— Я хочу, чтобы после этого сражения Международная Ассоциация Зверопусов гудела от возбуждения.
— Еще бы.
— Я желаю, чтобы все ее члены обсуждали только одну сенсационную новость: что Зверопус Третьей категории на поле битвы не только не ударил в грязь лицом, но и бился наравне со Зверопусами Первой и Второй категории.
— Само собой.
— Я приказываю, чтобы ты сделал все возможное и невозможное, чтобы Первый Зверопус мира испытал гордость за то, что его приняли в такую организацию.
— Сделаю.
— И я прошу тебя, Сатаран, сражаться так, чтобы я вошел в легенду, чтобы имя мое стало притчей во языцех в нашем тесном сообществе, чтобы эти несчастные мелколепные завистники великолепного ума поняли, что совершили грандиозную ошибку, присудив мне всего только третью, а не почетную вторую категорию.
— И не просите.
Князь Тьмы поднял на него четыре вопрошающих глаза, два грозных и два укоризненных.
— Не надо просить, так сделаю.
— Не посрами Ад.
— Когда? — изумился Сатаран, имея в виду, когда это он не оправдывал возложенных на него надежд, но потом вспомнил, когда и покорно кивнул огромной головой.
— Учту.
— Ибо я всеми сердцами стремлюсь присоединиться к остальным зверопусам и сожалею порою, что великая власть налагает на меня великие обязательства, ибо…
— Ибо, — подтвердил Сатаран.
Князь осекся. Он и так потерял мысль, а лорд-маршал сбил его даже с ее стремительно тающего следа. Порой ему хотелось откусить Змеерукому голову, но его удерживали два обстоятельства: во-первых, тот не дался бы, а спорить с собственным Карающим Мечом — возня немаленькая. Во-вторых, если дать себе волю и откусить все головы, которые того заслуживают, Ад опустеет, и он умрет с тоски.
Лорд-маршал Преисподней не всегда был таким лаконичным. В случае необходимости из его уст лились сладкие медовые речи, густо пропитанные ядом, так что многие недоброжелатели и многие доброжелатели, не сговариваясь, звали его за глаза Змееязыким. Но он знал по опыту, что если поддержать Князя в его стремлении сказать пафосную речь, царствию этому не будет конца. И он нетерпеливо перетаптывался на огромных лапах, ожидая, когда ему позволят отправиться наверх.
Битвы при Липолесье он не видел, зато видел тысячи других битв, и это не казалось такой уж огромной потерей; но после того, как ему все уши прожужжали о том, как это было захватывающе, страшно, неповторимо, великолепно и увлекательно; после того, как весь Ад несколько месяцев напролет гудел от слухов и сплетен, передавая из уст в уста леденящие душу подробности о поединках Такангора и Малакбела, Астрофеля и Кехертуса и Форалберга с тварью Бэхитехвальда; после того, как сам Сеятель Смерти приватно признался ему, что у него давно уже так поджилки не тряслись, Сатаран рвался в бой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
