больнице, — газовый, переделанный, из которого, по вашим словам, вы и ранили сами себя, он ваш?
Буркин снова метнул взгляд в сторону адвоката.
— Ну, это… мой, только это, что я сказать-то вам хотел… Я его нашел возле бара «Охотник» в тот самый вечер. Ну, решил сразу в милицию сдать — а как же, мы закон знаем, уважаем. Но я ж объясняю — долбанули мы с Васькой здорово. А в пьяном виде являться к вам — сами понимаете, не резон, можно и в вытрезвуху загреметь. А там сейчас такие деньги дерут, прямо раздевают на ходу догола… Ну я и решил это, отложить явку и сдачу оружия на утро, — Буркин торжествующе обвел глазами Марьяну, стол, компьютер, Катю, сидящую за соседним столом, зарешеченное окно — во как я вас всех уел, а? Комар носа не подточит.
— Катя, пожалуйста, позвони из соседнего кабинета вот по этому телефону в экспертное управление насчет экспертизы по «Парусу». Должна быть уже готова, — сказала Марьяна, глянув на наручные часы. — А то тут… в общем…
Катя кивнула, выбралась бочком, бочком мимо носилок, санитаров, адвоката Алмазова. В соседний кабинет она не пошла, решила позвонить в экспертное управление с улицы по сотовому. Из-за двери кабинета Марьяны доносились возбужденные голоса. Там спорили, уличали друг друга во лжи, настаивали на своем, возражали.
Во двор уже заруливал автозак — задержанного Мамонтова пора было вести к судье с постановлением об аресте, но…
Судя по всему, автозак должен был вернуться на свой изначальный прикол. Катя покачала головой — при таких показаниях потерпевшего Буркина дело по обвинению его приятеля и компаньона уже начало трещать по швам. Арест Мамонтову уже не грозил. Катя была уверена — Марьяне на этот раз не останется ничего другого, как избрать для него подписку о невыезде.
Такому повороту Катя в глубине души была отчего-то рада. И телефон ведущего эксперта-патологоанатома она набрала в светлом, приподнятом настроении. Казалось, что и тут ее не ждет ничего страшного и неприятного.
Глава 6
БОЛЕВОЙ ШОК
Голос эксперта был усталым, будничным. Катя подумала: вот так вскрываешь, вскрываешь разных криминальных мертвецов, а потом и белый свет — не в радость. Она представилась, сказала, что звонит по поручению старшего следователя Марьяны Киселевой.
— А, насчет Авдюкова, готово. Только оформление самого документа займет некоторое время. Копию заключения я могу сейчас переслать по факсу. Там довольно необычная ситуация, на мой взгляд, вырисовывается, — сказал эксперт.
— Что явилось причиной смерти? — спросила Катя.
— Болевой шок, который, в свою очередь, был вызван отравлением уксусной кислотой.
— Чем?
— Концентрированной уксусной эссенцией. Остатки ее были обнаружены в бутылке, представленной на экспертизу. Кислота действует на организм так же, как и прочие едкие яды. У потерпевшего Авдюкова налицо значительные повреждения полости рта, желудка и пищевода, — эксперт помолчал. — Неудивительно, что он не выдержал боли. Он должен был испытывать адские муки, бедняга. Ему буквально сожгло внутренности.
— Но как же… ничего не понимаю… как же эта уксусная кислота попала к нему внутрь? Его заставили выпить, насильно?
— Не думаю, что к нему применялось какое-то насилие. На теле не обнаружено никаких следов. Его не били, не связывали. Скорее всего, он выпил уксусную кислоту сам. Из той самой бутылки, из-под минеральной воды, которую прислали нам на экспертизу.
— Значит, это было самоубийство? — удивленно спросила Катя.
Эксперт помолчал.
— Следов насилия мы не обнаружили, — повторил он настойчиво. — На момент смерти потерпевший находился в сильной степени опьянения. А в таком состоянии все на свете перепутаешь, не только…
— Что? — спросила Катя. — Простите, я не совсем вас понимаю.
— Не только какие-то там бутылки, — закончил эксперт. — М-да, но в этом предстоит еще детально разбираться… Я сейчас вам копию заключения пришлю. А сам оригинал завтра… Нет, завтра у нас суббота, в понедельник привезет наш курьер — так и передайте следователю Киселевой. А впрочем, я ей сам позвоню.
В двери кабинета Марьяны торчала записка: «Я в ИВС. Подожди минутку».
Марьяна появилась через четверть часа. Примерно в это же время со двора отдела милиции уехала и «Скорая».
— Отпустила под подписку? — кротко спросила Катя.
Марьяна поморщилась, словно у нее болели зубы.
— Ну и правильно, — Катя улыбнулась. — На этот момент — это самое верное решение.
Позвонили из экспертного управления, попросили принять факс.
— Ну что там с заключением? — спросила Марьяна.
Катя указала глазами на факс. Смотрела, как Марьяна читает копию.
— Так я и знала! — Марьяна швырнула факс на стол. — Помнишь, я тебе говорила про запах в его номере? Там так и шибало в нос — перегаром и… Черт, но откуда там, в отеле, мог взяться концентрированный уксус?
— Может быть, все-таки это самоубийство? — спросила Катя.
— Этот тип был слишком пьян для этого.
— Ты хочешь сказать, что кончают с собой лишь в трезвом виде?
— Я хочу сказать, что я вообще-то собиралась съездить сегодня в «Парус» — допросить горничную и охранника, что дежурили в ту ночь. Сегодня как раз их смена. Я только дожидалась результатов из ЭКУ. Поедем, Катя? А потом ко мне махнем — ужинать.
— Эксперт сказал, что этот Авдюков перед смертью ужасно мучился, — сказала Катя, когда они шли через двор к стоянке машин.
— Свидетели в один голос твердили — он так орал от боли, что перебудил всех в ту ночь. — Марьяна направилась к стареньким белым «Жигулям». Катя помнила то время, когда подруга ее только-только училась их водить. «Жигульки» были бросовые, купленные по случаю, по дешевке. Заводились они иногда с третьего, а иногда и с пятого раза.
— А все-таки забавно вышло, — сказала Катя. Они сидели в салоне, Марьяна сражалась с зажиганием. — С этим Буркиным и с этим вашим Мамонтовым.
— Придурки. — Марьяна резко повернула ключ — вторая попытка. — Лгуны чертовы!
— Нет, не скажи, этот толстенький — Буркин, поступил благородно. Раненный, из больницы приехал выручать приятеля.
— Идиот. И главное, у меня руки в отношении него связаны, — Марьяна покачала головой. — Официально он ведь пока лечится в стационаре. К койке прикован, злодей. Все, что я могла с ним сделать, — припугнуть, чтобы будущее светлым, безоблачным не казалось. Пистолет-то мы ведь у него изъяли… А в отношении его дружка, лгуна, у меня и этой зацепки нет. Он свою пушку выбросил, а может, где-то припрятал. Дурак-дурак, а догадался.
— Они мальчишки еще совсем, — примирительно заметила Катя. — Надо же, дуэль затеяли… Вроде из-за женщины какой-то…
— Эти мальчишки, как ты их именуешь, наши с тобой ровесники. И разгуливают по
