есть чему.
— Он идет с нами⁈ — беззастенчиво ткнула Сальвет через плечо после слов Шехоны.
— Шевелись! — рыкнула Секретарь академии на нее, буквально пинками загоняя в щель, ведущую в колодец. — Харпи забери. Сальвет, хватит в облаках витать.
— Какие облака? С нами глава Боевой академии идет? Серьезно⁈
— Почему это тебя так удивляет? Забери харпи, сказала же! И отойди в сторону. Сальвет, не беси меня. Вот, здесь и стой.
— Здесь и стою, — проворчала Сальвет, останавливаясь у каменной стены. Повернулась к другу. — Зефир, ты это слышал?
— Слышал, пока ты за харпи ходила, — откликнулся тот.
— Скажешь потом, как он? — заговорщески понизила голос Сальвет. — Может, удастся уговорить на тренировки, как думаешь?
— Судя по тому, какие слухи ходят в академии, еще лучше, чем ты можешь представить. Но не думаю, что он согласится.
— И правильно делаешь, — Шехона внимательно следила за происходящим вокруг. Группы отходили каждый к своей ступени, приготовления заканчивались. — Теомун на дух не переносит тренировать идиотов, не умеющих обращаться с оружием. Только достойные противники. Так, Сальвет, залезай. Время.
— А на чем он сражается? — Сальвет, стоя на своей ступеньке, вытянула шею. — Зу Жи, ты знаешь? Не вижу у него оружия. Неужели контактный маг, как Зефир?
— Он не солнцерожденный, — напомнил звонкий голосок с плеча. — У него шест.
— Шест⁈
Сальвет уже собиралась кричать через весь колодец, умоляя провести парочку тренировок для нее в долг, но последний трюкач залез на ступень, замыкая здешнюю магию.
Мир померк.
Сальвет крутила головой по сторонам. Что-то было не так. Совсем не так. Вместо светлого и всегда солнечного колодца чернота вокруг. Не успела она рта раскрыть, как окружающее начало тихо проступать контурами через кромешный мрак бытия.
— Проклятый колодец, — выдохнула харпи на плече.
В ее голосе Сальвет уловила что-то, близкое к истерике. Сама она пока ничего толком не понимала, крутила головой по сторонам.
Из необычного — серые стены, отсутствие солнца. Светло, но какая-то белесая дымка заполоняла все пространство огромного колодца. В остальном все как обычно: светятся едва заметные ступени бледно-желтого цвета, убегая ввысь.
— Что за проклятый колодец? — осмотревшись, спросила Сальвет. — И почему никто не двигается? Зу Жи, что происходит? Что это?
У одного из трюкачей вспыхнул огонек где-то на руке. Почти сразу фигура рванула наверх. Сальвет узнала знакомые черты, несмотря на расстояние — фигура была на другой стороне колодца.
Больше никто с места не сдвинулся. Царила напряженная тишина.
— Зу Жи? — позвала Сальвет. Когда не последовало ответа, опустила голову. — Зу Жи? Ты чего?
Харпи мелко дрожала, вцепившись руками в ее доспех. Пришлось позвать еще раз. Потом снова, прежде чем кроха смогла вернуться к действительности.
— Это Проклятый колодец, — дрожащим голосом тихо прошептал мотылек. Сальвет пришлось напрягать слух, чтобы расслышать хоть что-то.
— Ты уже говорила, — Сальвет удивляло, что охота началась, но никто из трюкачей не двигался. Кто сидел, кто стоял на своей ступеньке. Только один убежал. — Может, просветишь в подробности дела тех, кто ни сном, ни духом? Ну же, Зу Жи. Я сейчас сгорю от любопытства! И почему никто не торопится за материалами? В Проклятом колодце только одному они доступны? Или что?
— В Проклятом колодце нет материалов, — ответила Зу Жи с плеча.
— А зачем же он? И что нам делать? А Акан куда умчался? И что за огонек у него появился? Зу Жи! Возьми уже себя в руки! Или крылья! — взорвалась Сальвет, которую начинало откровенно раздражать происходящее и поведение харпи в частности.
— Это Проклятый колодец, — на очередной повтор Сальвет едва сдержала стон, так как после прозвучало объяснение. — Это очень редкий вид колодцев. Снаружи сейчас нет ни единого кошмара. А у нас нет материалов. И единственный кошмар будет у нас. Он очень сильный. Выбирает себе первую цель. Через полчаса появится и убьет его.
Зу Жи сглотнула и продолжила, старательно борясь со страхом.
— Покинуть колодец можно только через сорок пять минут. Это минимум две жертвы, — тихо продолжала харпи. — Поэтому выбранный первым старается подняться как можно выше, чтобы после его смерти твари понадобилось время на спуск. Когда погибнет первый, будет выбрана новая жертва. Такие трюкачи не смогут покинуть колодец. Остальным достаточно спрыгнуть на пол.
— А если это сделать сейчас? — посмотрела Сальвет на каменные плиты в полутора метрах под ее ступенькой.
— Смерть, — прозвучал тихий ответ.
— Прошлый трюкач Ар Олэ погиб так же? — вдруг подумалось Сальвет. Заметила едва различимый кивок. — Хорошо. Допустим. Но если тут на нас охотится кошмар, почему бы не собраться всем скопом и не завалить его? Нас тут вон сколько. Полтора десятка почти!
— Трюкачи не дерутся в колодцах, — как-то растерянно пробормотала на это Зу Жи. — Не те условия. Ступени, неудобно. Когда пропускают кошмара снизу, там проблем не оберешься. Но там обычно что-то не очень сильное проскальзывает. И то гибнут. Здешняя же тварь… С ней никто не будет драться. Прежде пытались, но смертей было куда больше, чем две. Тогда и решили поступать вот так.
— Просто прекрасно, — пробормотала Сальвет. Запрокинув голову, посмотрела вверх. Туманная дымка мешала обзору. Обычно видимость была куда лучше. — Ладно, допустим.
— Эй! — крикнула Зу Жи, перепугавшись не на шутку. — Ты куда⁈
— Ах, да, — остановилась через несколько ступеней Сальвет. Взяла харпи в руку, снимая с плеча. — Тебе действительно лучше остаться. С такой высоты спланируешь на крыльях, я знаю, вы это умеете. Тут не высоко.
— Не оставляй меня! — воскликнула Зу Жи, вцепившись крохотными ручками в чужие пальцы.
— Я наверх за Аканом, — удивилась Сальвет такой реакции.
— З-зачем? — дрожь мотылька ощущалась очень хорошо.
Сальвет пожала плечами.
— Попробую помочь. И не смотри так, — рассмеялась Сальвет. К ней подняли голову, глаза закрыты повязкой. Но Сальвет буквально нутром ощущала эмоции крохи. — Ты сказала, там сильная тварь. Значит, Акану точно понадобится помощь.
— Вы не справитесь.
— О, это еще не доказано.
— Тварь слишком сильная!
— Так и я не слабая, — лукаво улыбнулась Сальвет. — Брось, Зу Жи. Ну, допустим, останусь я здесь. Во-первых, никогда себе не прощу, что позволила сдохнуть
