В этот день дядя Митя был вдвойне счастлив: он и радовался успеху гарпунера и был тронут той высокой оценкой, которую заслужил его торт.
Допивая чашку кофе, помполит думал о Курилове: «Не везет Леонтию. До сих пор ничего не встретил». Это вызывало беспокойство и у него, и у капитан-директора. В то время как два других судна приводят китов, от «Шторма» получали лишь однообразные радиограммы: «Ведем поиски». Вскоре связь с ним оборвалась.
Степанов вернулся на базу. Была глубокая ночь, но на ярко освещенной палубе шла разделка туш. У бортов базы на аспидно черной воде покачивались китобойцы. Из репродукторов лилась бодрая мелодия марша. Ветер уносил ее в сторону невидимого в темноте камчатского берега. Вдруг музыка прервалась. На мгновение стало тихо. Затем в репродукторе послышался картавящий голос радиста:
Внимание! Внимание! Говорит радиоузел китобойной базы. Слушайте последние сообщения о социалистическом соревновании разделочных бригад. Первенство по-прежнему держит бригада Ли Ти-сяна: она обогнала бригаду товарища Данилова на двадцать процентов.
Эх, на три китины ошибся, бисова душа! — раздался в темноте сердитый голос Данилова. Было слышно, как он споткнулся в своих больших сапожищах и, чертыхаясь, заспешил в рубку. На кормовой же площадке, где работала бригада Ли Ти-сяна, рабочие весело переговаривались.
Степанов был доволен тем, что сообщения о соревновании бригад так горячо принимаются рабочими.
Тут помполит увидел Можуру. Капитан-директор стоял на кормовой разделочной площадке.
— От «Шторма» ничего нет? —спросил Степанов. Капитан-директор отрицательно покачал головой. Он
уже решил, что если «Шторм» не вернется к завтрашнему дню, — начать поиски. Радист Клебанов продолжал по приказанию капитан-директора искать в эфире позывные затерявшегося китобойца.
3
Леонтий, никогда не куривший и не любивший табачного дыма, машинально протянул руку к раскрытому портсигару Волкова и неумело сунул папиросу в зубы. Острый, горьковатый запах табака оторвал его от невеселых дум. Он сердито смял папиросу в пальцах и швырнул ее в сторону.
Капитан, краем глаз наблюдавший за гарпунером, промолчал. Вот уже скоро час, как они стоят на мостике и не произнесли ни одного слова. У обоих сердитые, сумрачные лица.
Над морем плыл огромными космами туман, и от него вода казалась седовато-синей, холодной, враждебной. «Шторм» забирался все юго-восточнее. Давно был покинут район, отведенный ему Можурой для разведки, а китов все не было. Правда, вчера перед вечером далеко на горизонте были замечены фонтаны, но быстро спустившиеся сумерки помешали их настигнуть.
«Черт возьми, — думал про себя Курилов, — кажется, попали мы в неприятную историю. Пашем море без толку. Время теряем, планомерную разведку флотилии сорвали. Ну и влетит нам от Степанова и Можуры. Пусть бы и влетело, да были бы киты».
Волков поежился и проговорил осипшим голосом:
— Скоро восход. Должно потеплеть. Курилов промолчал. Да, скорей бы солнце. С ним веселее. В каюту уходить не хотелось. Там в одиночестве еще сильнее осаждали тревожные мысли. Что скажут товарищи, как отнесется к их упрямству Можура? А Оленька?
Леонтий сейчас особенно остро, как никогда, почувствовал тоску по ней. Скорей бы, скорей увидеть, обнять ее.
Ведь она должна скоро быть на базе. В последней радиограмме Ольга сообщила, что закончила курсы редакторов многотиражных газет промышленных предприятий и выехала из Москвы. С тех пор прошло уже более полумесяца. Курилов пересчитал дни. Да, времени утекло много. Уже должна быть здесь. А быть может, она уже прибыла на базу?
Курилова охватило нетерпение. Он зашагал по мостику — два шага вперед, два назад.
«Эк заметался, как тигр в клетке», — подумал Волков. Его внимание привлек какой-то шум. Он стал вслушиваться, сделал знак Курилову*
«Шторм» шел малым ходом. Седой туман бродил над морем. Капитан и гарпунер переглянулись. Навстречу судну неслись знакомые звуки. По ним нетрудно было определить, что где-то рядом стоит большое судно и на нем ведутся палубные грузовые работы. Трещали лебедки, порой шипел пар, слышались голоса людей, позвякивание металла. В утреннем воздухе шум был отчетливо слышен.
Волков отдал приказ застопорить машину. «Шторм» шел по инерции, точно ощупью.
Смотри! — прошептал Курилов и схватил Волкова за руку.
Из тумана выплывало огромное темное пятно, которое быстро принимало очертания судна. Оно надвигалось на «Шторм». Волков приказал штурвальному переложить руль. Китобоец медленно подходил к неизвестному пароходу, с которого доносился шум работы.
Китобойная база! — вскричал Курилов, заметив пришвартованные у борта судна туши.
«Шторм» подошел ближе. Теперь был ясно виден нос судна с выведенными на нем английскими буквами и японскими иероглифами.
Иностранцы! Вот так встреча! — озадаченно протянул Волков.
«Шторм» был замечен с судна. У бортов появилось множество людей. Они что-то кричали, размахивали руками. Но разобрать слов моряки не могли.
По-своему, по-японски кричат, — определил Волков. — Что будем делать?
Курилов не ответил. «Шторм», пройдя вдоль всего судна, остановился у кормы со слипом. Здесь также было несколько китовых туш. Но не на них смотрели моряки.
У другого борта судна стояли четыре китобойца под японским флагом.
Это была одна из китобойных японских флотилий. Старые, давно не крашенные борта судов покрывали пятна ржавчины и грязные подтеки. Рядом с ними «Шторм» выглядел щеголем.
С китобойной базы раздался громкий, с металлическим оттенком голос. Моряки подняли головы и увидели над бортом рупор мегафона. Кто-то по-английски говорил:
Капитан китобойной базы «Фудзияма-мару» имеет честь пригласить советских китобоев к себе на судно.
Сразу приметили наш флаг! —- с гордостью проговорил Курилов.
Вам будет оказано гостеприимство, — продолжал мегафон.
Поднимемся, что ли? — спросил Волков.
— Подходи к трапу, — сказал Курилов. Пока «Шторм» швартовался к трапу японской китобойной базы, Курилов и Волков договаривались, как себя вести у японцев. Решили идти оба.
Волков забежал к радисту:
— Отстучи на базу, что встретили японских китобоев. Вот координаты.
Баранов скинул наушники:
Этот японец сейчас так заработал, что мне не пробиться в эфире.
Попытайся, — сказал Волков и вышел на мостик. Замечание радиста его насторожило, и он поделился своими опасениями с Куриловым: — Как бы нам впросак не попасть.
