Незнакомец с обесцвеченными волосами вошел в здание National Bank of China — Национального банка Китая. Вообще же, в Гонконге столько банков, что на каждые три тысячи человек приходится по одному. Здание Национального банка Китая имело восемьдесят шесть этажей и могло одновременно вместить гораздо больше трех тысяч человек. Но сейчас, в ночное время, там находилась лишь охрана да несколько уборщиков.
Тем не менее, незнакомец распахнул двери холла и направился прямо к дежурному секьюрити.
— Извините, сэр, мы закрыты. Будем рады видеть вас завтра, — обратился охранник на хорошем английском, очевидно, угадав по внешности запоздавшего посетителя европейца.
Но посетитель и не думал разворачиваться и покидать просторный холл. Не сбавляя шаг, он приблизился к секьюрити и с размаху врезал тому кулаком в лицо. Удар получился настолько сильным, что охранник стрелой вылетел из кресла, пересек холл по диагонали и впечатался в стену, занавешенную красным панно с китайскими иероглифами. Вряд ли охранник выжил после такого удара.
Еще двое сотрудников службы безопасности банка, беседовавшие у лифтов, моментально выхватили пистолеты из поясных кобур, но прицелиться не успели. Опередив их на полсекунды, незнакомец молнией оказался позади охранников. Ладони сжали шеи довольно-таки крепких мужчин, и приложенной силы оказалось достаточно, чтобы сломать их, раздробив позвонки.
Где-то в здании имелись другие секьюрити, но целью незнакомца были не они. Вызвав лифт, мужчина прошел в зеркальную кабину, секунду смотрел на панель управления, затем нажал нужный этаж. Тихо жужжа, кабина поползла вверх. Когда электронное табло над дверьми показало цифру 66, кабина замерла. Обычно после остановки лифта створки дверей распахиваются, выпуская и запуская пассажиров, но в этот раз они подозрительно долго не открывались.
Будто кто-то не желает выпускать находящегося внутри человека на шестьдесят шестой этаж.
Но ни одна сила в мире, кроме, пожалуй, ядерного удара, не способна остановить того, кто пришел этой ночью в банк. Это знал он сам, это знали те, кто сейчас в животном страхе ожидали его появления в длинном коридоре шестьдесят шестого этажа. Древняя поговорка гласит: "Надежда умирает последней". А еще кое-кто не так давно сказал, что надежда — очень полезная штука.
"Их всех не спасет и сам Дьявол", заверил себя пришелец.
Двери в конечном итоге раскрылись…
В лифт ударил чудовищной силы огонь из десятков, может даже целой сотни стволов. В грохочущей какофонии выстрелов нельзя было разобрать, какое оружие используют те, что в мнимой надежде пытаются остановить пришельца. Автоматы, пулеметы, карабины… А какая разница? Пришельцу пули не принесли никакого вреда, они всего-навсего прошли сквозь его тело как сквозь туман на улице, превратили зеркала и стены лифта в дуршлаг, выбили глубокие ложбины в бетонной шахте. Автоматчики еще продолжали стрелять в кабину, когда пришелец вихрем вылетел в коридор и начал сминать под собой врагов. Ударами рук и ног он перерубал людей надвое, отрывал конечности, ломал черепа, пробивал насквозь животы. Он не удосужился даже завладеть одним из автоматов, чтобы ответить огнем на огонь. Он просто двигался вперед, как движется торнадо, не разбирая дороги и не оставляя после себя ничего целого, ничего живого. Кожаный плащ метался вслед за пришельцем, как траурная фата, как крылья гигантской летучей мыши; в темных очках отражались вспышки выстрелов.
Через минуту длинный коридор, уводящий вглубь здания, а также два его ответвления были усеяны трупами. В воздухе висела плотная пелена пороховых газов, затрудняющая дыхание. Обитые бархатом стены, паркет пола и зеленые потолки цвели кровавыми оттенками — от ярко алого до багрово-черного. Кто-то еще шевелился в общей свалке тел, но пришелец на это не обращал внимания. Повинуясь чутью, он выбрал один из коридоров и пошел прямо до массивных бронированных дверей, отделанных дубом. Что-то готическое присутствовало в их отделке, что-то чуждое восточной культуре.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Впрочем, чему тут удивляться, ведь Гонконг — это город контрастов.
Пришелец остановился перед препятствием и задумался. Двери здесь сейфовые, глядишь, получше, чем в главном хранилище Национального банка Китая. Прошибить их одним ударом ноги не получится и Господу…
Едва слышно, едва шевеля бледными губами, пришелец произнес:
— Рокиана, предлагаю тебе принять достойную смерть.
Сказал так тихо, что даже бронированные двери, имей они уши, не смогли бы расслышать слов. Но та, что находилась за ними, услышала. И ответила.
— Ты!.. Пошел прочь!..
Скрипучий, сухой как звук сломанного карандаша, голос донесся до пришельца. Он принес с собой волну ужаса и презрения, от которой захлебнулся бы любой эмпат.[72]
Пришелец оскалился. А затем просто… исчез. Самым натуральным образом он растворился в загазованном воздухе коридора, где все вновь стало тихим. Безжизненным.
ГЛАВА VII
Фирс
— Господин президент, эта информация абсолютно точная. Мы имеем дело с фантастическим проявлением невиданных и неизученных доселе природных сил. И я склонен считать и вам настоятельно рекомендую считать так же, что необходимо реализовать все меры предосторожности, какие только могут быть. Подобный случай, возможно, уже имел место быть в истории нашей с вами планеты, в доказательство этого выступает множество мифов и легенд, толкование которых…
— Доктор Пакинс! — резко оборвал словесный водопад ученого президент Соединенных Штатов. — Сейчас меня интересует, прежде всего, вопрос национальной безопасности США. Вы сказали, что приняли все необходимые меры предосторожности, дабы не допустить проникновения чужеродных организмов: бактерий, вирусов и так далее… Но можете ли вы гарантировать?..
— Господин президент, я ничего вам гарантировать не могу! — совершенно бестактно перебил его доктор Пакинс. — И не могу гарантировать хотя бы потому, что неизвестно нам с вами, уникален ли подобный объект, или же на Земле их несколько. Я повторяю, что, судя по фольклору разных стран, на каждом из материков есть, по меньшей мере, один подобный объект. Мы можем изолировать тот объект, что обнаружился в Юте, но найти остальные будет труднее, чем иголку в стоге сена. А может быть, вовсе невозможно.
Президент, доктор Пакинс, военные и научные советники, а так же полковник Майкл Фирс стояли в полукруглом кабинете без мебели. Одна из стен кабинета — прямоугольная — была полностью прозрачной, и за ней в низине анатомического театра можно было следить за ходом странной операции.
— А ведь эти существа представляют реальную опасность для человека, — сипло произнес кто-то из советников.
Остальные молча согласились. На трех широких белых столах хирурги базы Дагуей, а так же приглашенные со стороны специалисты кромсали жилистые, багрово-серого цвета тела.
Существа выглядели кошмарно. Действительно, у всех присутствующих в комнате для наблюдений невольно возникала ассоциация с фольклорными демонами, сущностями Зла и Тьмы. С легкой руки доктора Пакинса им даже название дали соответствующее — черти. Прочные хитиновые пластины под тонкой жилистой кожей надежно прикрывали все жизненно важные органы чертей, а там, где хитиновая броня отсутствовала, виднелся четкий рельеф мышц, невероятно развитых, почти гипертрофированных. Такими мышцами обладать могут, пожалуй что, только персонажи комиксов, но не реально существующие организмы.
— Вы заметили, что пули от винтовок М16 не способны пробить их панцирь? — тихо спросил один из советников полковника Фирса. — Чертей поразили из крупнокалиберных пулеметов!
— Заметил, — сухо ответил полковник.
— Рядовой пехотинец… да что там! Целый взвод пехотинцев не сможет справиться с одной такой тварью! — сделал вывод советник.
— Нужно целиться им в голову или в места, не прикрытые броней, — возразил полковник, не отводя глаз от процесса вскрытия и расчленения пришельцев. — Думаю, их можно одолеть даже пистолетом.
