себя цельным. Новым.
Фаррин.
Я бросил взгляд туда, где она лежала на полу, и шагнул к ней. Мои шаги замедлились, когда я увидел ее неподвижную фигуру, пустой флакон, который лежал рядом с ней. Нахмурившись, я опустился на колено и поднял его с пола, чтобы убедиться, что от него не осталось ни капли.
Настойчивость пронзила мои мышцы, когда я наклонился к ней, перекатывая ее на спину. Ее ангельское личико отклонилось от моего, а глаза оставались закрытыми, но не трепетали, как будто она мечтала.
-Фаррин. -Я легонько встряхнул ее и повернул лицом к себе.
Влажное тепло коснулось кончиков моих пальцев, и я поднял руку, чтобы найти кровь. Повернув ее лицо ко мне, я увидел ужасную рану на ее щеке, и в моих воспоминаниях вспыхнули вспышки того, как мой отец приставляет лезвие к ее лицу. На другой было показано, как он разрезает ее живот, и я приподнял ее окровавленное платье, чтобы найти вырезанный на ее коже ме-ретриксис.
Сердитые вдохи вырывались из моего носа, как у быка, увидевшего красную, кипучую ярость, которая пронзала меня, как раскаленный нож, и я обернулся, чтобы увидеть, как мой отец убирает сферу от сердца.
Когда я бросился к нему, он стащил сердце с пьедестала и попятился назад.
Подняв руку, я почувствовал, как жар витаилема обжигает мои ладони, и мой отец покачал головой, удерживая сердце, как барьер.
-Я бы не стал. Ты убьешь меня, и Летифер пробудится ото сна. Вам придется уничтожить сердце, чтобы сбежать, или погибнуть вместе с его армией. И поверь мне, когда я говорю, что он - сила, с которой невозможно сравниться. Фаррин никогда не будет спасена.
Я опустил ладонь, глядя на сердце, мой разум просчитывал все возможности. Звук ломающихся костей вызвал во мне дрожь удовлетворения, когда его ноги изогнулись под гротескными углами, и он чуть не выронил сердце, пытаясь удержаться на них вертикально.
-Ты недооценил мою любовь к Люстине, когда вы с епископом убили ее. И еще раз, ты недооцениваешь мою любовь к Фаррин.- Я сложил ладони вместе, позволяя электрическим разрядам танцевать между ними.
Он захныкал, положив руку на стену, ненадежно балансируя на хрупких ногах.
-В этом мире нет силы, которой я боялся бы, когда ее жизнь висит на волоске. Я бы прошел ради нее через самое пламя Ада.
Я раскинул руки в стороны, и крошечные насекомоподобные существа посыпались с моих ладоней, их полупрозрачные тела светились светом витаилема.
-Я мог бы прикончить тебя одним выстрелом в твое сердце. Но вместо этого я получу удовольствие, в кои-то веки услышав твои крики.
Насекомые разлетелись по полу, как потоки молний, и, прежде чем он смог от них убежать, поползли вверх по телу Клавдия.
Крики наполнили комнату, и я шагнул к нему, протягивая руку к скоплению насекомых, ползающих по нему, чтобы вырвать сердце из его лап. Во время схватки я заметил его широко раскрытые голубые глаза, такие же, как у меня, прежде чем по ним поползли насекомые. Еще один душераздирающий крик вырвался из его груди, и когда жуки переместились на другую часть его тела, остались только две обугленные глазницы, из которых поднимался белый дым, в то время как расплавленная плоть сочилась из отверстий.
Держа сердце в руках, я прошел обратно через комнату и опустился на колени рядом с Фаррин, поглаживая рукой ее лицо.
-Любовь моя, - сказал я, прерывисто дыша. Я наклонился вперед и поднял ее на руки, ее тело, обмякшее и холодное, прижалось к моему. -Ты не одинока. Я приду за тобой во тьме. И я верну тебя к свету.
На мгновение я прижал ее к себе, пока звуки страданий моего отца не стихли вдали, и я обернулся, чтобы увидеть, что насекомые обглодали его до костей. Только маленькие кусочки плоти прилипли к его костлявому телу.
На мгновение все стихло.
Крик с другой стороны двери привлек мое внимание к тому месту, где Васжаго, спотыкаясь, вошел в комнату, его тело согнулось от боли, когда он рухнул на пол. Мальчик последовал за ним, подбегая ко мне. Его брови взлетели вверх, когда его взгляд перескочил с меня на Фаррин и обратно на меня.
-Мама!-Он упал на колени и обнял ее, как будто знал всю свою жизнь.
Я опустил ее на пол и положил руку ему на плечо.
Он вздрогнул и отполз на другую сторону от Фаррин, подальше от меня, но я не мог перестать пялиться на него. Мой сын.
-Я обещаю, что верну ее.
Васжаго издал еще один вопль боли, и я оттолкнулся от них, пересекая комнату туда, где он лежал в конвульсиях на полу.
Я потянулся к его руке, на которой вырезал проклятиеб а'никсиум, связывающее его с жизнью Фаррин. Положив свою ладонь поверх его, я почувствовал, как тепло из моих рук перетекает в него, исцеляя шрам, полученный в тот день, когда я забрал его из тюрьмы, и освобождая от проклятия.
Его крики стихли, и сначала он лежал, дрожа, затем сделал один долгий вдох и затих.
-Спасибо тебе.
Оглушительный грохот потряс комнату, и я обернулся, чтобы увидеть сердце, которое я оставил на полу рядом с Фаррин, искрящееся электрическими разрядами. Гложущее ощущение скрутило мой живот, как и раньше. Энергия внутри меня немного иссякла, хотя и не полностью.
Васжаго поднялся с пола, нахмурившись.
-Ты убил своего отца.
Когда я не ответил, его взгляд переместился с меня на останки Клаудиуса Ван Круа.
-Я бы так сказал.
Он повернулся к Фаррин, которая лежала неподвижно.
-Тогда мы обречены.
Еще один раскат грома ударил, как землетрясение, и я вытянул руки, чтобы не упасть. Громкий, дружный визг привлек мое внимание к окну, и я пересек комнату, глядя вниз на море мортунатов, собравшихся во дворе внизу. Их были тысячи, насколько хватало глаз.
-Вычеркни это. Нам пиздец, - сказал Васжаго, подходя ко мне.
-Нет. Нам - нет. Есть один выход из этого лабиринта. Разрушить разум Летифера.- Я провел рукой по стене. -Все, что мы видим, - это его рук дело. Мы протыкаем лезвием его череп, и лабиринт рушится. Как только я освобожусь, я верну его сердце Венефике, и Фаррин будет жива.
-Это и есть твой план? Боже мой, чувак. Это последний раз, когда я выхожу за тобой в коридор.
Я пповернулся нему лицом.
-Ты больше не обязан защищать Фаррин. Но если бы ты мог доставить ее в безопасное
