зомбированные только и представляют, как они отомстят этим существам. У меня есть сильное предчувствие, что мы идем у кого-то на поводу. Нами манипулируют, как куклами.
– Ты знаешь, как это проверить? – Спросил отец.
– Нужно не делать, то чего они от нас хотят.
– Например.
– Не нужно воевать против «енотов». Тем самым мы не оправдаем надежд кукловодов, и может быть, мы сможем вернуться обратно.
– Насть, ты сама в это веришь? – С сомнением спросил отец.
– Я вверю, что стоит попытаться.
Впрочем, до отца было трудно достучаться. Тот случай сильно выбил его из колеи, и теперь он редко выходил из депрессивного состояния. Настя всюду чувствовала себя одинокой. На общественных работах, она постоянно попадала в одну смену с Леськой, подругой детства. Но у той погиб отец в ту злополучную ночь, и она тоже не помышляла ни о чем кроме войны. Настя иногда пыталась подвести людей к иной точке зрения. При ней они даже внимали ее аргументам, но стоило им выйти в люди, как их словно подменяли. Не удивительно, что все шло к войне.
Военные разрабатывали план начала боевых действий, выбирая основные направления и объекты удара. Всех желающих добровольно присоединиться к армии с удовольствием обучали владению огнестрельным и прочим оружием.
Настя замечала, что агитируя людей не начинать бессмысленную войну, она постепенно становится изгоем. Даже Леся стала сторониться ее и на общественных работах больше не старалась попасть с Настей вместе. Остальные же не стеснялись показывать на нее пальцем и высказывать обидные комментарии в ее сторону.
Девушка поняла, что народ идет за тем, кто его ведет и всегда считает правым того, кто им управляет. Ей нужен был командир дивизии. Только он мог трезво внять ее доводам и прекратить подготовку к войне. Добиться аудиенции у самого высокого начальника было трудно, особенно учитывая сложившуюся репутацию девушки, на подобное можно вообще было не рассчитывать.
Настя решила сделать ход конем. Она на некоторое время прекратила все пацифистские разговоры и даже записалась добровольцем в армию.
– Насть, ты совсем сдурела? – Сокрушалась мать. – Чего это тебя из одной крайности в другую бросает?
– Ничего страшного, мам. Пока это только проявления одной крайности, только вот такие замысловатые. Для начала хочу, чтобы все успокоились и забыли про меня.
– А потом?
– А потом видно будет.
– По глазам вижу, замыслила что-то. Дочк, ты меня пугаешь. Тут отец весь хмурый целыми днями ходит, ты чего-то чудишь. Я же смотрю на вас, и знаешь как мне на душе тоскливо делается. – Мать не выдержала и расплакалась.
– Мам, ну что ты, успокойся. Все хорошо.
– Да я что, дура по-вашему? Я же вижу, что все не хорошо. Чего тебе неймется правду искать. Все в городке о тебе говорят, как я приду куда, так замолкают, будто других тем и нет.
– Мам, если таким образом рассуждать, то можно покрывать любые гадости. Ты не стесняйся, а гордись мной. Если все говорят обо мне, значит я звезда.
– Звезда из гнезда. – Пошутила мать вытирая глаза тыльной стороной ладоней.
– Теперь я в армии, агитацию свою среди людей прекращаю, а там посмотрю куда кривая выведет.
– Тебя же там убить могут?
– Мам, тут везде убить могут. Думаешь у нас дома безопаснее, чем на улице? Я верю в то, что видел папа. Если бы нас собирались убить, то мы и глазом не успели бы моргнуть.
Настю определили в медсестры. Благодаря приобретенным в академии знаниям и пытливому уму девушка смогла быстро заиметь расположение госпитальных врачей, имеющих богатый опыт военной медицины.
О врагах почти ничего известно не было. Предполагалось, что в его распоряжении не имеется огнестрельного оружия, так как все рабочие и военные погибшие в секторе «Б» имели только колотые раны. Упор был сделан именно на такой тип ран, а так же яды. Как и все существа выросшие среди природы врагам должны быть известны свойства всех растений и они непременно для усиления эффекта должны были применять яды.
Настя с новыми коллегами старалась не поднимать тему прекращения войны. Врачи, что слышали о ее проделках нередко интересовались, о ней ли ходили эти нелепые разговоры? Настя всегда шутками переводила тему на другие рельсы. Постепенно отношение к ней, как к троянскому коню стало пропадать. Коллектив госпиталя принял ее.
Перед непосредственным началом войны командованием были устроены учения для проверки боеготовности и слаженности всех подразделений. Военные на бронетехнике изображали движение по джунглям. Идущие следом военные должны были помогать расчищать образовавшуюся просеку. Именно на них и должны были приходиться потери. Солдаты имитировали ранения, к ним подбегали другие солдаты, грузили на носилки и выносили с поля боя.
Настя участвовала вместе со всеми. Опытный врач хирург давал вводную по каждому случаю ранения и в максимально короткий срок требовалось произвести именно те манипуляции, которые подходили к данному ранению. Настя выполнила все безукоризненно.
– Вот, учитесь! – Врач понимающе осмотрел перевязанного Настей бойца. – Как по учебнику.
Именно в этот момент командир дивизии полковник Петренко проходил с критическим осмотром своих подопечных.
– Кого вы так хвалите, товарищ подполковник? – Обратился он к хирургу.
– Вот, отметил работу медсестры Самойловой. Она в медакадемии учится…училась, сразу видно, что человек выбрал правильную профессию. Смотрите, товарищ полковник, перевязка какая четкая, без лишних перехлестов, не слабая и не перетянутая, ну и все процедуры провела правильно.
Полковник с интересом посмотрел на симпатичную медсестру. Настя почувствовала, что это шанс. Она глубоко вздохнула и набравшись смелости выдала.
– Товарищ полковник, а можно с вами тет-а-тет поговорить.
Полковника подобная просьба немного обескуражила. Он не сразу нашел, что ответить.
– Ну я рад буду вас выслушать, товарищ Самойлова, но к чему такая секретность?
– У меня свой взгляд на ситуацию, и я хотела бы, чтобы вы его выслушали. Возможно вы не рассматривали проблему с той стороны, о которой я вам хочу рассказать.
Командир дивизии привык рассматривать людей открыто, пытаясь под тяжестью своего взгляда выяснить сущность стоящего перед ним человека. Он смотрел на Настю взглядом человека в авторитете которого никто не может сомневаться. Девушка стоически выдержала этот взгляд, ни разу не сморгнув и не отвернувшись.
– Через час, я буду ждать вас в своем кабинете. Вот возьмите. – Он протянул ей суточный пропуск, на котором стояла печать штабной канцелярии.
– Спасибо. – В душе
