Тот всхлипывал, уловив общее настроение.
- У нас мало времени. И хватит, не то я сам сейчас расплачусь. Как вон она, - Максим кивнул на Ирину, которая шмыгала носом и вытирала лицо платком.
Суровый обычно майор кусал губы. На лице его застыло такое скорбное выражение, что Максим расхохотался и пожал Церпицкому руку. Олеся вдруг прошептала:
- Если бы я могла сохранить хотя бы твой образ.
- В рюкзаке фотоаппарат. Там есть и мои снимки.
Максим передал ребенка Ирине, пожал руку майору, обнял Олесю напоследок, стараясь навсегда запомнить запах ее волос, и побрел к троллейбусной остановке. Он не оглядывался, но спину ему жгли четыре пары глаз. И один детский взгляд был сильнее трех взрослых.
Троллейбус – белый, замызганный катафалк с «усами» на крыше, увозил Максима на смерть. Электромоторы пели похоронный марш, выстукивали ритм разболтанные декоративные панели, сломанные поручни, развинченные кресла. За окном проплывали ставшие давно знакомыми частные дома и магазины. Никто не обращал внимания на человека в камуфляже с коробкой из-под чайного сервиза, перевязанной подарочной лентой. Ну, едет и пусть себе едет. Мало ли какие у него дела?
Троллейбус тормознул на конечной остановке – вокзал. Зашипели и лязгнули автоматические двери. Максим вышел в теплый летний вечер и зашагал к полицейскому управлению. В его мыслях не было страха или сомнения. Осталась только решимость довести дело до конца.
Максим вошел в приемную и нагло перепрыгнул через «вертушку». Остановить его не мог никто. Люди не были в состоянии противиться тому, что обрушилось на их души.
Дежурные умерли сразу – Максим даже не стал на них смотреть. Сила, которую он спустил с поводка, нашла брешь в хрупких человеческих телах и выбила из них жизнь. Полицейские ткнулись носом в стол, затихли, да так и остались лежать неподвижно. Позже, на вскрытии, патологоанатомы напишут в отчете, что первый дежурный скончался от разрыва сердца – желудочки вывернуло наизнанку, второй – от кровоизлияния в мозг. У молодого, здорового парня лопнули в голове все сосуды.
Максим прошел вдоль кабинетов. Он чувствовал себя нейтронной бомбой: убивал на своем пути все живое и оставлял в неприкосновенности неодушевленные предметы – от столов и авторучек до компьютеров. В отличие от Терминатора, ему было не нужно открывать двери, для его Силы не существовало преград. Человеческие души кричали, отлетая в лучший… или худший мир, но Максим не страдал, напротив, упивался безмолвными воплями. Так хорошо себя он еще никогда не чувствовал. И знал, что больше не сможет остановиться.
- Вот это я имба, - шептал Максим сам себе. – Ну, имба. Теперь я знаю, зачем Зона испытывала меня. Она боялась, что я не смогу себя покарать!
Зачистив первый этаж, архив, подвал и зарешеченные камеры, Максим принялся за второй. В коридоре он встретил высокую девушку-следователя в форме. Спросить, кто пришел, она не успела. Упала ничком и скорчилась на ковровой дорожке, пачкая ее кровью из носа.
Настало время третьего этажа – отдела ФСБ, зловещего логова чекистов. Все – от простого следователя до заезжего московского начальника так и остались в своих креслах. Навсегда. Вернее, до той минуты, пока коллеги не повезут их в морг.
За окном раздался гул мотора: патрульные везли задержанного на допрос. Открыть двери машины они так и не успели.
- Я как Чарли, порождающая огонь, - вполголоса сказал себе Максим. – Всех под нож. Всех! Сейчас я – смерть, разрушающая миры! И не ради семьи я все это делаю, нет. Просто мне нравится убивать: вот и всё! Это – моё!
Осталась последняя дверь. За ней притаилось само зло: полковник ФСБ Александр Фирсов, он же Болт. Максим без колебаний вошел в кабинет.
- Ну, садись, коли пришел, - дружелюбно сказал полковник. – Поговорим. Что у тебя?
Очевидно, Фирсов еще не знал, какая участь постигла его коллег. Максим потянул за подарочную ленту. Коробка раскрылась, разлетелась в стороны, открывая взору полковника смертоносное ружье.
- Убить тебя хочу, Болт, - Максим раскрыл приклад и дослал патрон в ствол. – Желаю посмотреть, что пуля сделает с твоей головой. И с моей тоже.
Фирсов побелел и нажал на кнопку вызова охраны.
- Никто к тебе не придет, друг… вернее, редиска. Никого живого здесь нет. Кто в раю, кто в преисподней.
- Я жить хочу… - Фирсов вдруг превратился в несчастного старика. – Пощади… Я забуду, как тебя зовут. Уничтожу все документы.
- Да ну? Отсосешь! Отправляйся-ка ты на встречу со своим сыном, полковник. Прощай, враг мой, - Максим нажал на спуск.
Грохот выстрела оглушил. Тяжелая пуля попала Фирсову между глаз. Затылок вместе с мозгами впечатался в стену. Фирсов упал на спину. Из горла с хрипом вырвался воздух.
Максим клацнул затвором, дослав новый патрон в ствол, и сказал:
- Весело… здесь никакая Сила не нужна. Но как же здорово ей пользоваться.
Он вышел в коридор и встал так, чтобы его видела камера под потолком. Приложил к виску ствол, произнес: «Жаль умирать. Я мог бы еще столько народа на тот свет отправить… Но грустным солдатам нет смысла в живых оставаться» - и вдавил холодный спусковой крючок почти в самую пистолетную рукоятку. И грянул гром…
Сверкнула и погасла вспышка. Но вместо ожидаемой темноты Максим увидел свет. В глаза бил прожектор, установленный на носу знакомого теплохода со складным трапом. На мостике виднелась зловещая черная фигура. Хорст собственной персоной.
- Поднимайся ко мне! – крикнул бывший подводник.
Максим взлетел наверх, с удивлением обнаружив у себя в руках ружье, а на плече – портупею с наградным револьвером Нагана. Неразлучный ТОЗик, похоже, остался с ним навсегда.
- Так я жив? – Максим потрогал руки и ноги.
- Во всяком случае, ты не призрак, - уклончиво ответил Хорст. – Вот это ты мне здорово подсобил. Столько пассажиров у меня со времен последней войны не было.
- А где они все?
- Большинство в трюме. Такой публике, за редким исключением, комфорт не положен.
- Мне тоже. Я ведь сам себя…
- У тебя выхода не было. Ты положил живот за други своя. Есть сведения, что тебя с твоей ружбайкой произведут в Хранители. Да, в Хранители. Будешь людей спасать от их же собственных глупостей. Все добровольно, не переживай.
- Удостоверение и униформу выдадут?
Бывший подводник фыркнул:
- Еще льготная пенсия и полный соцпакет. Все сам увидишь.
- Да я уже согласен, - сказал Максим.
