шанса дикарям вдруг попытаться сбежать.
— Что прикажете делать с оставшимися в живых выродками, господин? — спросил один из воинов. Ближайший к нему айр что-то заворчал себе под нос на родном языке. Воин же пнул его в спину, заставив упасть на колени и прикрикнул: — Заткни пасть, пока я тебе в нее раскаленный свинец не залил!
— Не горячись, Иори, — ответил Окамото, окидывая пленников тяжелым взглядом; и отчего-то Кенджи показалось, что совсем скоро они еще позавидуют павшим соплеменникам. — Отправить падаль на тот свет мы всегда успеем. Возьмем с собой и как следует «поговорим». Кто знает, сколько еще Саблезубых шныряет по округе.
— Я скорее сдохну, чем скажу хоть слово, — презрительно проговорил вожак варваров и сплюнул под ноги кровавый комок.
— Не волнуйся, твое желание может осуществиться куда быстрее, чем ты думаешь, — криво ухмыльнулся Окамото. — У погибших осталось немало родичей и, я уверен, каждый из них готов будет драться за право остаться с любым из вас один на один хотя бы на несколько мгновений. К слову, — он перевел взгляд на Белого Лиса, достал из-за пазухи позвякивающий мешочек и бросил старику, что поймал мошну в воздухе и благодарно кивнул, — как и обещал. Еще два раза по столько же получишь по приезду в крепость. С удовольствием выслушал бы рассказ о битве с Черным Всадником из первых рук, но как бы мои парни не казнили негодяев на месте.
Обстановка вокруг варваров действительно накалилась — кто-то из пленивших их воинов уже достал крепкую веревку и соорудил петлю, другой же выбирал подходящий сук — и жизни дикарей спас лишь нерушимый авторитет Окамото, который несколькими криками остановил расправу. Пускай и нехотя, но его люди поуспокоились разошлись; несколько человек остались сторожить пленных, прочие же принялись стаскивать в одну груду тела погибших крестьян и собирать хворост.
— Зачем тебе серебро в Хрустальных Пустошах? — поинтересовался Кенджи, наблюдая за тем, как Белый Лис, быстро пересчитав монеты, прячет мешочек в сумку. — Думаешь, мы сможем откупиться от тамошних обитателей?
— До Пустошей путь неблизкий и далеко не факт, что следующий встречный проявит радушие Окамото, — хмыкнул Белый Лис и огляделся: — Да здесь просто бойня! Вы действительно столкнулись с Черным Всадником?
— О, да! — вмешался в разговор Кума и кинул на Кенджи уважительный взгляд: — И если бы не ваш друг, я бы сейчас тоже ждал своего места на погребальном кострище. Думается, и не я один.
— Поднять и заставить двигаться хотя бы одного мертвеца сможет далеко не каждый опытный чернокнижник, а уж управлять целой стаей… — покачал головой Ясу; Кенджи могло показаться, но голос его звучал чуть ли не восхищенно, на обезображенные тела же Ясу глядел с интересом, без малейшего отвращения. — Вы успели перекинуться со Всадником хотя бы парой слов? Он что-то сказал?
— Он упомянул какого-то Оракула … — нахмурился Кенджи. — На самом деле Кукольник — так его зовут — оказался не слишком-то разговорчивым парнем и болтать он то ли не любит, то ли попросту не привык. Не могу ручаться, что под той маской скрывается человек, пускай внешне Кукольник и походит на любого из нас. Если бы мы с ног до головы были закованы в черное и походя оживляли мертвецов, разумеется.
— Так ты его понял? — Кума просто-таки разинул рот от изумления. — А я-то думал, что он там себе бормочет — набор звуков какой-то.
Кенджи призадумался. В последний раз он неосознанно понимал и говорил на каком-то странном языке в Каноку, когда кто-то — или что-то? — таящееся в одной из сфер завладел — завладело? — телом главного императорского советника Чикара, для которого тот опыт закончился весьма плачевно. Незнакомое наречие впервые зазвучало в голове Кенджи в Одиннадцати Звездах, сразу после того, как он разбил сферу, тем самым уничтожив Стража и заполучив частицу неких Творцов. С тех пор Кенджи слышал чужой голос еще несколько раз — однако со временем стал разбирать яростные вопли незваного гостя, будто бы впитав его знания.
Кем были те самые таинственные Творцы, которых упоминал Жнец? Быть может, они и создали когда-то эти сферы, заключив в них некие могучие силы, которые, помимо прочего, похоже, обладают собственным разумом? Это бы объяснило, почему Кенджи стал видеть чьи-то воспоминания, притом столь явственные, словно бы ему довелось когда-то прожить их самому.
Стало быть, Черные Всадники тоже каким-то образом связаны либо со сферами, либо с Творцами. А если так — Жнец непременно попробует найти Всадников, чтобы попробовать выпытать у них все, что они знают. Кем бы — или чем бы — не был тот самый Оракул, но, быть может, он знает, где искать оставшиеся сферы. Тем более, одну из них, хранившуюся в императорской сокровищнице, Волки нашли как раз где-то на севере. Или же Кукольник просто-напросто решил заманить Кенджи в ловушку.
Творцы, сферы, Черные Всадники, Пепельный Король, Черная Кузница, все те видения, мучившие Кенджи, чужой голос, наследие Дома Шипов и многое другое явно были разными частями одного целого, вот только свести все концы воедино виделось просто непосильной задачей. Во всяком случае, пока. У Кенджи будто бы было несколько клочков разорванного на тысячи кусков полотна, глядя на которые он пытался увидеть цельную картину.
От всех этих мыслей у Кенджи разболелась голова, от вони паленого мяса, идущего от погребального костра, его замутило, плечо ныло при каждом движении и только сейчас он понял, как сильно устал и проголодался. В крепость они вернулись только к вечеру, когда разведчики Окамото прочесали всю округу и удостоверились, что нигде нет и следа ни Всадника, ни Саблезубых, которые могли ухитриться уйти от облавы. Дав лекарям перевязать рану и наложить повязки, Кенджи отужинал кашей, запил ее двумя мисками похлебки, запер дверь, рухнул на кровать и не успел он коснуться подушки, как тут же уснул.
К счастью, эта ночь обошлась без кошмаров. Проснувшись с первыми лучами солнца, Кенджи первым делом проверил «подарок», что оставил ему оживший мертвец. Осторожно размотав пропитанные едкой мазью тряпки, Кенджи увидел, что укус уже практически зажил, превратившись в розоватый рубец. Неясно, что послужило столь быстрому восстановлению — чудодейственные лекарства медиков или же приобретенная Кенджи сверхживучесть, а может и то и то вместе взятое; что ж, хоть какая-то компенсация за странные сны и голоса в голове.
