увидел перед собой лицо Франца. Мне потребовалось больше времени, чем обычно, чтобы заснуть.
12
«Серый плащ: вычистить и выгладить…»
Я заснул поздно и просыпался медленно. Сев на постели, я попытался привести мысли в порядок и решить, как мне провести этот день. Мой последний грандиозный план не сработал, так что пришлось возвращаться к одному из предыдущих. Можно ли было на самом деле убедить Коти и Херта, что я убит? Херта – чтобы оставил меня в покое, Коти – чтобы она убила Херта. Я не мог ничего придумать.
«Знаешь, в чем твоя проблема, босс?»
«А? Да. Всем не терпится сообщить мне, в чем моя проблема».
«Извини».
«Ладно, продолжай».
«Ты пытаешься придумать подходящий трюк, а с помощью трюков этого не решить».
Я заинтересовался.
«Что ты имеешь в виду?» – спросил я.
«Слушай, босс: тебя беспокоит, что ты связался с людьми, которые считают, что ты не должен быть таким, какой ты есть, и тебе приходится решать, меняться тебе или нет».
«Лойош, меня беспокоит, что по улице ходит убийца, который знает мое имя, и…»
«Разве ты сам не сказал вчера, что нам приходилось бывать и в худших ситуациях?»
«Да. И я придумал некий трюк, чтобы выпутаться».
«Почему же сейчас у тебя нет подходящего трюка?»
«Я слишком занят, чтобы отвечать на вопросы джарега, который считает, что его единственная проблема – сострадание моей горькой судьбе».
Лойош мысленно хихикнул и ничего больше не сказал. Это одна из черт Лойоша, которой я больше ни у кого не встречал: он знает, когда следует отстать и дать мне просто подумать. Вероятно, это связано с тем, что он понимает мои мысли. Другого объяснения я не могу найти.
Я телепортировался в контору. Интересно, подумал я, привыкнет ли когда-нибудь к этому мой желудок? Коти как-то рассказывала, что, когда она работала с Норатар, они телепортировались почти всюду, и ее желудок так к этому и не приспособился. Однажды они чуть не провалили задание из-за того, что ее стошнило прямо на жертву. Я не буду углубляться в подробности; она сама может рассказать об этом лучше меня.
Я позвал Крейгара к себе в кабинет.
– Ну?
– Мы опознали убийцу. Его зовут Квайш.
– Квайш? Необычное имя.
– Оно из языка сариоли. Это означает: Тот, Кто Придумывает Интересные Застежки Для Женских Украшений.
– Понятно. Кто-нибудь за ним следит?
– Да. Парень по имени Иштван. Как-то раз мы уже прибегали к его услугам.
– Я помню. Сообразительный тип.
– Это именно тот.
– Хорошо. Кто опознал Квайша?
– Палка. Они когда-то ошивались вместе.
– Хмм. Проблемы?
– Насколько я знаю, нет. Бизнес.
– Ладно. Но скажи Палке, чтобы был осторожен; если он знает, что он знает, кто он, а он не знает, что он знает…
– Что?
– Просто скажи Палке, чтобы был осторожен. Что-нибудь еще?
– Нет. Я собираю сведения о телохранителях Херта, но, похоже, потребуется некоторое время, прежде чем мы сумеем найти к кому-либо из них подход.
Я кивнул и отправил его заниматься делами. Почесав Лойоша под подбородком, я телепортировался в Южную Адриланку и отправился к дому Келли, чтобы посмотреть, что там происходит. Я не стал прятаться за углом, как прежде, и занял более непринужденную позицию на улице. Сейчас мне не требовалось привлекать к себе внимание.
Несведущие люди, похоже, переоценивают значение внешности вообще и одежды в частности. Поэтому внимание чаще всего обращают именно на это. Обычно вы не обращаете внимания на чью-то походку, или направление его взгляда, или на его перемещение в толпе: вы смотрите на внешность и на одежду. Тем не менее не это привлекает ваше внимание. Вы каждый день видите людей, которые выглядят достаточно забавно, но не выделяются. Вряд ли кто-нибудь скажет: «Я не видел того забавно выглядевшего типа» или «Там был кто-то в очень странной одежде, но я не обратил на него внимания». Забавный нос, или необычная прическа, или странная манера одеваться – это то, что вы помните о том, кого заметили, но обычно не то, что привлекает к нему ваше внимание.
Я был одет странно для этих мест, но я был просто самим собой, стоял посреди улицы, где находились и все прочие, занимаясь своими обычными делами. Никто не обращал на меня внимания, а я следил за квартирой Келли, выясняя, не происходит ли чего-либо необычного. Собственно говоря, я хотел знать, обнаружили ли они Франца.
В течение часа или около того я так и не смог этого понять, так что переместился чуть ближе к зданию, потом еще ближе, потом скользнул вдоль стены и приложил к ней ухо. Она оказалась еще тоньше, чем я думал, и я мог хорошо слышать все, что происходило внутри.
Они вообще не говорили о Франце.
Слышался голос Келли, что-то вроде: «Словно ты говоришь про себя: мол, я знаю, что это тебя не интересует, но…» В его интонации звучал сарказм.
Коти что-то ответила, но слишком тихо, чтобы я мог услышать. Слишком тихо и для Келли, поскольку он сказал «Говори громче» тоном, от которого я содрогнулся. Коти снова что-то сказала, и я снова не расслышал, а потом послышался голос Пареша: «Это абсурд. Сейчас это вдвойне важно. Ты, может быть, и не заметила, но восстание уже идет. Каждая ошибка сейчас вдвойне смертельна. Мы не можем позволить себе ни единой ошибки».
В ответ Коти снова что-то пробормотала, и я услышал несколько возгласов, а затем голос Грегори: «Если ты так считаешь, зачем ты вообще связалась с нами?» Потом голос Наталии: «Ты смотришь на это с их точки зрения. Ты всю свою жизнь пыталась быть аристократкой и пытаешься даже сейчас. Но мы здесь не для того, чтобы поменяться с ними местами, и мы не собираемся бороться с ними, принимая при этом их ложь за правду». Потом что-то сказал Келли, за ним остальные, но дальше я пересказывать не буду. Это никак не касается вас и никак не касалось меня, хотя я и все слышал.
Однако я все же немного послушал, краснея все больше и больше. Лойош стиснул когтями мое плечо, а в какой-то момент сказал: «Ротса очень расстроена». Я не ответил, поскольку не мог высказать этого вслух даже Лойошу. Прямо за углом от меня была дверь, и я мог войти туда, и Келли был бы мертв, прежде чем осознал бы это.
Я с огромным трудом сдержался.
Единственное, что отвлекало меня, были мысли типа: «Как она могла с подобным смириться?» или «Почему она хочет с этим мириться?»
