драконами, которые сражались на Востоке.
– Ты бы не мог мне об этом рассказать?
Он вздохнул и какое-то время смотрел в сторону. Вероятно, он думал о моей бабушке, которой я никогда не видел.
– Давай в другой раз, Владимир.
– Ладно. Я заметил, что Келли посмотрел на тебя так, словно он тебя узнал. Это правда?
– Да, я его знал. Тогда он был очень молод. Когда мы говорили о нем в прошлый раз, я не знал, что это тот самый Келли.
– Он хороший человек, Нойш-па?
Дед быстро взглянул на меня.
– Почему ты спрашиваешь?
– Полагаю, из-за Коти.
– Хмм. Что ж, наверное, хороший, если то, чем он занимается, ты считаешь хорошим делом.
Я попытался расшифровать эту мысль, потом зашел с другой стороны.
– Похоже, тебе не слишком нравится, что Коти связалась с этими людьми. Почему, ведь ты сам был связан с ними?
Он развел руками:
– Владимир, когда люди восстают против землевладельцев, естественно, возникает желание им помочь. Тут делать нечего. Но сейчас другое дело. Она, похоже, ищет неприятностей там, где их нет. И ничего подобного никогда не было между Ибронкой – твоей бабушкой – и мной.
– Не было?
– Конечно нет. Мы все оказались участниками того, что произошло. Не выступать же нам на стороне графов и банкиров. Но это не являлось причиной, по которой я мог бы бросить свою семью.
– Понятно. Именно это ты хочешь сказать Коти, если она к тебе придет?
– Если она спросит, я ей скажу.
Я кивнул. Я подумал о том, какова будет реакция Коти, и решил, что знаю ее недостаточно хорошо, чтобы догадаться. Я сменил тему, но дед продолжал время от времени бросать на меня странные взгляды. Что ж, вряд ли я мог упрекать его.
Одни и те же мысли постоянно занимали меня. Являлся мне призрак Франца или не являлся, я от души желал, чтобы Келли вместе со всей его бандой провалился сквозь землю. Но мне не приходило в голову ни одного подходящего способа это устроить.
Разделаться с Хертом мне больше всего мешало то, что он был совершенно не ограничен во времени. У него были наемники, готовые вступить в дело и расправиться со мной, когда наступит благоприятный момент. И он был драгаэрянином: он мог прожить еще тысячу лет – куда ж ему было торопиться?
Если бы я мог заставить его действовать, я бы выманил его на открытое пространство и повторил свою попытку. К тому же… Хммм. Дед молчал, глядя на меня, словно зная, как быстро сейчас работает мой мозг. Я начал составлять новый план. Лойош никак его не комментировал. Я рассмотрел свой план с разных сторон, потягивая травяной чай. Я попытался взглянуть на него под углом возможных проблем, и все получалось как надо. Настало время действовать.
– У тебя появилась идея, Владимир?
– Да, Нойш-па.
– Что ж, тогда тебе пора.
Я встал.
– Ты прав.
Он кивнул и ничего больше не сказал. Я попрощался с ним, и Лойош вылетел в дверь передо мной. Лойош сказал, что все было спокойно. Меня все еще беспокоили мысли о Квайше. Если меня убьют, мой план будет значительно труднее осуществить.
Я миновал лишь несколько кварталов, когда ко мне подошла девушка. Я проходил мимо рынка, а она стояла, прислонившись к стене и заложив руки за спину. Ей было на вид лет пятнадцать, под желто-голубой крестьянской юбкой с разрезом были видны выбритые ноги, что говорило о многом.
Она отошла от стены, когда я оказался рядом, и сказала: «Привет!» Я остановился и поздоровался. Внезапно мне пришло в голову, что это ловушка; я провел рукой по волосам и поправил одежду. Она, похоже, подумала, что я пытаюсь произвести на нее впечатление, и продемонстрировала мне пару ямочек на щеках. Интересно, подумал я, какова дополнительная плата за ямочки?
«Что, Лойош?»
«Слишком много народу, чтобы судить с уверенностью, босс, но я не вижу Квайша».
Я решил, что опасаться пока нечего.
Она спросила, не мог бы я пойти с ней чего-нибудь выпить. Я сказал, что не против. Она спросила, не хочу ли я потрахаться. Я, в свою очередь, спросил, сколько это будет стоить. Она назвала сумму, примерно соответствовавшую одному империалу, что составляло треть от того, что мне обычно приходилось платить.
– Конечно, – сказал я.
Она кивнула, уже не заботясь о ямочках на щеках, и повела меня за угол. Нож скользнул мне в ладонь на всякий случай. Мы вошли в какую-то забегаловку, на вывеске которой были изображены несколько пчел, круживших над ульем. Она заговорила с хозяином, и я убрал нож. Я протянул ему семь серебряных монет. Он кивнул в сторону лестницы и сказал: «Комната номер три». В заведении было необычно много народу для этого времени суток. Воздух был несвежим и спертым. Казалось, что все посетители пьяны.
Она провела меня в комнату номер три. Я настоял, чтобы она шла первой, но не заметил никаких признаков, что там был кто-то еще. Когда она повернулась ко мне, в комнату влетел Лойош.
«Все в порядке, босс. Здесь безопасно».
– Этим ты тоже хочешь заняться здесь? – спросила она.
– Да, – сказал я.
Она пожала плечами и сказала:
– Ладно.
Я вошел в комнату. Занавеска упала позади меня, закрывая вход. На полу лежал матрас, рядом с ним стоял стол. Я дал ей империал.
– Держи, – сказал я.
– Спасибо.
Она сняла блузу. Тело ее было молодым. Я не пошевелился. Она посмотрела на меня и спросила:
– Ну?
Когда я подошел, она изобразила мечтательную улыбку, подняла ко мне лицо и протянула руки. Я дал ей пощечину. Она отступила назад и сказала:
– Эй, ты чего?
Я подошел и снова дал ей пощечину.
– Не надо! – сказала она.
Я вытащил из-под плаща нож. Она закричала.
Пока ее крик эхом отдавался в комнате, я схватил ее за руку, оттащил в угол рядом со входом и прижал к стене. Теперь в ее глазах был страх.
– Хватит, – сказал я. – Еще раз раскроешь рот – убью.
Она кивнула, глядя мне в лицо. Я услышал снаружи шаги и отпустил ее. Занавеска отодвинулась, и появилась громадная дубина, а за ней рослый выходец с Востока с черной бородой.
Он ворвался внутрь, остановился, увидев пустую комнату, и начал оглядываться по сторонам. Не успел он осмотреться, как я схватил его за волосы и приставил нож сзади к его шее.
– Брось дубинку, – сказал я.
Он напрягся, словно намереваясь прыгнуть, и я сильнее прижал нож к его шее. Он расслабился, дубина упала на пол. Я повернулся к девице. Один взгляд на ее лицо сказал мне, что это ее сутенер, а отнюдь не налетчик.
– Ладно, – сказал
