они были удивлены, когда я это сделал!
Однако даже сейчас я не мог считать себя одним из них. Может быть, я и был им, но не мог заставить себя в это поверить. Лишь однажды в жизни я искренне ненавидел самого себя – когда Херт сломал меня и поставил перед фактом, что в жизни есть нечто большее, чем желание достичь цели, что иногда внешние обстоятельства сильнее тебя. Это был единственный раз, когда я ненавидел себя. Отнести себя к первой группе – означало снова возненавидеть себя, а я не мог этого сделать.
Итак, что же мне оставалось? И все, и ничего. Оставаться сторонним наблюдателем, не в состоянии помочь, не в состоянии помешать – комментатором в театре жизни.
Действительно ли я в это верил? Ответ не приходил. С другой стороны, я определенно оказывал влияние на Келли. На Херта, впрочем, тоже. Этого могло быть достаточно. Я заметил, что стало холоднее, и понял, что уже несколько успокоился. Следовало бы пойти куда-нибудь в безопасное место.
Поскольку я уже был у Поросячьего Круга, я зашел в контору и поздоровался с теми, кто еще работал, включая Мелестава.
– Ты вообще собираешься домой? – спросил я.
– Да слишком много дел накопилось за последнее время, и, если я не приведу их в порядок, эти придурки могут все испортить.
– Херт все еще пытается до нас добраться?
– То тут, то там. Есть большая новость: имперские гвардейцы вошли в Южную Адриланку.
– Что ты сказал?
– Примерно час назад вся рота гвардейцев Феникса заняла весь район, словно это восточный город.
Я уставился на него.
– Кто-нибудь пострадал?
– Думаю, несколько десятков выходцев с Востока убиты или ранены.
– Келли?
– Нет, никто из его людей не пострадал. Они ушли, ты же помнишь.
– Действительно. Какую причину назвали власти?
– Беспорядки или что-то в этом роде. Разве ты не этого ожидал?
– Не столь быстро и не такими силами. И без жертв.
– Что ж, ты знаешь гвардейцев Дома Феникса. Во всяком случае, они не любят иметь дело с выходцами с Востока.
– Да. У тебя есть новый адрес Келли?
Он кивнул и написал адрес на листке бумаги. Я взглянул на него и увидел, что найти его будет нетрудно: от старого места его отделяло лишь несколько кварталов.
– Да, кстати, – сказал Мелестав, – Палка хотел тебя видеть. Рассчитывал на завтра, но он все еще здесь. Позвать его?
– Ладно, давай.
Я прошел в свой кабинет и сел. Несколько минут спустя появился Палка.
– Могу я с тобой поговорить? – спросил он.
– Конечно, – сказал я.
– Ты знаешь Баджинока? – спросил он.
– Да, – сказал я.
– Он предложил мне убрать тебя. Ты говорил, что хотел бы знать о подобных вещах.
Я кивнул:
– Хотел бы. Что ж, в долгу не останусь.
– Спасибо.
– Когда он с тобой разговаривал?
– Примерно час назад.
– Где?
– В «Пламени».
– Кто с вами еще был?
– Никого.
– Ладно. Будь осторожен.
Палка что-то пробормотал и вышел. Я моргнул. Не то чтобы я вовсе не был испуган. Или я зашел слишком далеко, чтобы меня это беспокоило? Нет, беспокоило. Я надеялся, что с ним ничего не случится. Он также был одним из тех, кто знал Квайша, так что сейчас он мог стать воистину великолепной мишенью.
Собственно, это было неизбежно.
Чего они ждали? Он сказал – час назад? Это была не слишком сложная работа, и в штате у Херта были люди, для которых перерезать кому-нибудь горло – плевое дело.
Я встал.
– Мелестав!
– Да, босс?
– Палка ушел?
– Думаю, да.
Я выругался и бросился за ним. Внутренний голос подсказал мне: «Это ловушка!» – и я слегка удивился. Я открыл дверь, и Лойош вылетел наружу. Я вышел на улицу и огляделся по сторонам.
Что ж – и да, и нет.
Это действительно была ловушка, но не для меня. Я увидел Палку и фигуру, быстро приближавшуюся к нему сзади. Я крикнул: «Палка!» – и он обернулся и отступил в сторону, в то время как призрачная фигура метнулась к нему и споткнулась. Послышался глухой удар, когда Палка стукнул убийцу своей дубиной по голове, и тот рухнул на землю. Лишь тогда я осознал, что метнул нож. Я подошел к ним.
Палка извлек мой нож из спины лежавшего перед нами на земле типа, вытер о плащ своей жертвы и протянул мне. Я спрятал нож.
– Ты его прикончил?
Палка покачал головой:
– Думаю, он очухается, если придет в себя до того, как истечет кровью. Убрать его с улицы?
– Нет. Оставь его здесь. С помощью Мелестава я сделаю так, чтобы об этом узнал Баджинок, и они сами наведут здесь порядок.
– Ладно. Спасибо.
– Не за что. Будь осторожен, хорошо?
– Хорошо. – Он покачал головой. – Иногда я спрашиваю себя, почему я вообще этим занимаюсь.
– Да, – сказал я. – Мне это знакомо.
Я вернулся в контору и дал Мелеставу необходимые указания. Он не удивился, но, впрочем, он ничему не удивлялся с тех пор, как я привел в контору Киеру Воровку[130].
Я снова сел за стол и постарался отбросить все мысли о том, что делают гвардейцы Феникса в Южной Адриланке, и о том, насколько в этом виноват я. Не то чтобы это меня не волновало, но сейчас я оказался втянут в войну, и, позволив себе отвлекаться, я мог совершить ошибку, после чего оказался бы не в состоянии спасти Коти, Палку, себя или кого-то еще.
Я должен был выиграть эту войну.
Когда-то я оказался вовлеченным в войну, где я был одним из главных соперников, а не простым участником. Я научился тому, насколько важно обладать информацией, успеть нанести первый удар, уметь вывести противника из равновесия и защитить собственную территорию и людей.
У Херта была более мощная организация, чем у меня, но с начала полномасштабной войны я уже успел нанести ему несколько хороших ударов. Кроме того, я лишил его возможности повредить моей организации. Конечно, это весьма дорого мне стоило, но в тот момент я мог себе это позволить, и я не думал, что это продлится долго. Собственно, я не намеревался и не надеялся выиграть эту войну обычным путем, я лишь хотел выманить Херта на открытое пространство, чтобы иметь возможность убить его. Для этого я предполагал настолько взбудоражить его территорию, чтобы ему самому пришлось заняться наведением порядка.
Так или иначе, это была лишь половина плана. Половина, касавшаяся Келли, была сложнее, но я возлагал на нее надежды. «К черту гвардейцев, – подумал я. – К черту императрицу. К черту лорда Кааврена». Келли по-прежнему оставался в гуще заварушки. У него нет выбора, пока все идет как предполагалось. И он, вероятно, это понял, судя по
